Страница 10 из 19
– С меня тоже достаточно. Ведь разговоры – это все, чем вы тут занимаетесь, не так ли? А в это время в Роу множество семей горюют по пропавшим без вести близким. И если бы вам было действительно не наплевать, вы бы инициировали полноценное расследование и хотя бы освободили тех людей, чье заключение в Хайтауэр не было зафиксировано ни в каких документах, тех, кто не совершал никаких преступлений и кто находится там без всяких на то оснований.
– У меня есть идея получше. – Мужчина, угрожавший мне пропитанным «бликами» клинком, поднялся со своего места. – Почему бы нам не прийти к соглашению? Отправить мистера Аттано обратно в Хайтауэр, освободив взамен так называемых безвинно заключенных. По крайней мере, тогда справедливость действительно восторжествует.
– Мистер Холлоуэй…
– Ах, справедливость? – Я посмотрел на него, подняв бровь. – И какое же преступление я совершил, мистер Холлоуэй?
Он высокомерно усмехнулся.
– Вы видите за этим столом кого-либо из семьи Фиренце? Нет. Они все еще надеются, что их сын оправится после вашего покушения на его жизнь. Вы в него стреляли, и я готов спорить на все свои деньги, что это вы хладнокровно убили несчастную наследницу Маркезе и ее семью, чтобы «Железный Святой» перешел в ваше распоряжение.
По залу пронесся пока еще не сильный ветер.
– Босс, – шепотом произнес Лотар.
Я не обратил внимания на его предупреждение.
– Вы полагаете, это я убил Камиллу Маркезе? – Стоило ему всего лишь произнести ее имя, и в моей груди сломалась неведомая преграда, выпустив наружу зверя, которого мой дядя умолял меня не кормить. – Вы действительно считаете, что я убил собственную жену?
– Я думаю, все это оказалось для вас весьма удобно, Аттано. Она умерла в день своего рождения, как раз когда должна была вступить в права наследования, и все, кто оказался бы на вашем пути к тому, чтобы завладеть ее активами, либо пропали без вести… либо мертвы. – Он уперся широкими ладонями в полированную деревянную столешницу, прожигая меня свирепым взглядом. – Я никогда не окажу помощи или поддержки ни вам, ни кому-то подобному вам. С какой бы печальной историей вы сюда ни явились, это такая же ложь, как и вся ваша жизнь. Ваша семейка умеет только пользоваться чужим успехом, красть у других средства к существованию и притворяться, что заработала их честным трудом. Вы – самый обычный жулик.
Стражи, поставленные у дверей, приготовились к решительным действиям.
Обо мне думали еще хуже, чем я предполагал.
– Я никогда не утверждал, что заработал имущество Камиллы. И никогда не заслуживал того, что мне от нее осталось. – Это была неоспоримая истина. Я не заслужил ни ее компании, ни уж точно ее сердца. – Однако все прочие узники Хайтауэра, несущие След, не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к моей семье. Какую бы злость вы ни затаили против меня, она не должна распространяться на них.
– Я говорю решительное нет, – отрезал он, усаживаясь на место. Взяв пустой стакан с подноса в центре стола, он налил себе еще виски и продолжил: – Я не верю заявлениям этого человека и не думаю, что нам следует беспокоиться о проблемах, которые нас не касаются. Наш инспектор будет следить за работой Хайтауэра и гарантировать справедливое обращение с заключенными там точно так же, как он следит за обращением с заключенными в шахтах.
Я в этом очень сомневался. Нил Колдуэлл выглядел слишком неопытным для человека, имеющего опыт руководства чем бы то ни было, а особенно такими крупными и активными структурами, как Стража.
Холлоуэй и Нил обменялись взглядами. Я подозревал, что Нил занял свою должность не потому, что для нее подходит, а потому, что кому-то, возможно даже некой группировке, понадобилась марионетка, чтобы принимать решения в кулуарах.
Хартсонг вновь демонстративно кашлянул.
– Мистер Аттано, я хотел бы обсудить кое-что с глазу на глаз. Не могли бы вы пройти в мой кабинет? Я приду, как только мы завершим собрание.
– Наблюдатель Хартсонг…
Он переключил внимание на Нила, пробормотав что-то ему на ухо.
Оказаться беспомощным среди тех, в чьих руках сосредоточены вся власть и влияние, было ударом под дых. Они могли бы спасти Миллу уже завтра и, вероятно, сделали бы это, если бы я мог упомянуть ее имя. Однако Арамис взял с меня клятву, что я никому не расскажу о том, что она жива. Сам Гавриэль, может, и лишился власти, однако его сторонники все еще были рядом. Могли быть и в этом самом зале, если бы их равнодушие к попыткам помочь узникам Хайтауэра не было столь очевидно.
Охранники все еще держали руки на пистолетах, так что я благоразумно подавил желание устроить скандал. Я хотел стереть это место в порошок вместе со всеми этими людьми и показать им, как выглядит настоящая сила. Вот только жизнь Миллы находилась в их руках, и одно неверное решение могло уничтожить последнюю надежду на то, что когда-нибудь она вернется ко мне.
Лишь ради нее я не высказал в лицо этим людям то, что действительно хотел сказать, не без труда усмирил рвущийся наружу След и на долгом выдохе произнес лишь: «Как пожелаете, Наблюдатель Хартсонг».
Охранники сопроводили нас в закрытую часть дома недалеко от зала совещаний. Кабинет Хартсонга представлял собой скромных размеров комнату с единственным окном, откуда открывался вид на замерзший сад. Пара кресел, обтянутых мягко поблескивающей кожей, стояла перед письменным столом из темного дерева.
Порядок в этом месте царил исключительный. На столе лежал лишь блокнот для записей с изображением орла в нижнем углу, а столешница была настолько безупречно гладкой и отполированной, что ни один отпечаток пальца не портил ее блеска. Стены, лишенные каких-либо личных вещей, выглядели голыми и будто бы недоделанными. Словно Хартсонг никогда не пользовался этим кабинетом. Словно он никогда сюда не переезжал.
– Выпить хочешь? – Лотар жестом указал на барную тележку в углу, пока я обходил стол.
– Нет пока.
Ящики стола были заперты. Мне стало интересно, готов ли Хартсонг принимать посетителей в своем кабинете, где все было так надежно спрятано. Лотар налил себе виски и поднял стакан с янтарной жидкостью.
– Думаю, все могло пройти и хуже. Дядя Сол не испытывал оптимизма по поводу того, что мы сюда потащились. С учетом того, что Роу от Округов все еще отделяет заграждение.
– Мы теперь ездим на поезде, Лотар. Пусть он не беспокоится. Если мы не дадим им повода нас арестовать, нас пропустят.