Страница 22 из 24
— Проверить! — настаиваю я, со вздохом заглядывая в пустое внутреннее отделение. — Сумка пуста. Здесь одно барахло.
— Это не барахло, Грекхэм! Мне все это нужно.
— На кой черт тебе сертификат на букет цветов?
— Один из ваших спонсоров решил, что подарить пластиковую карточку и самой выбрать себе цветы — это то же самое, что получить их от него.
— И кто это сделал? — хмурюсь я еще сильнее, вытаскивая какой-то глянцевый прямоугольник.
— Тот странный тип, что попросил МакРея плюнуть ему в бокал.
— А говорят, романтиков больше не осталось, — я едва сдерживаю усмешку, качая головой. — И что ты выберешь?
— Предпочту пить из закрытых бутылок, если у Митча войдет в привычку оставлять свою слюну в чужих напитках.
— Я о цветах.
— Не зна-знаю, может быть, белые тюльпаны или пионы, что-нибудь белое и… знаешь, что еще белое?
Ее голос звучит непривычно мягко и почти интимно, когда ладони Кендалл медленно скользят вверх по моим рукам, поднимаются к плечам и слегка тянут меня на себя, заставляя наклониться ниже. Расстояние между нами сокращается настолько, что я чувствую теплое дыхание на своей коже и невольно задерживаю взгляд на ее полуоткрытых губах, а в моей голове за секунду проносится сразу несколько грязных вариантов того, что именно белое ее сейчас так сильно интересует.
— И что же?
— Чертовы простыни в моем номере. Еще сек-секунда, и я вырублюсь прямо здесь, Грекхэм!
— В твоей сумочке ее нет. Должно быть, выпала, когда ты по пьяни устроила дебош у бара и…
— Дебош?! Я просто… поскользнулась.
— На пяти бокалах шампанского?
— Их было больше, — почти гордо морщится она, забавно вздернув нос.
Я тут же злюсь на то, что вообще ввязался во все это: я не должен ей помогать, она ведь бесит меня каждым своим словом и действием, но какого черта я не могу просто развернуться, оставить ее здесь и уйти в свой номер?
— Идем, — я снова уверенно обхватываю ее за талию и тащу обратно к лифтовой шахте. — Останешься у меня.
— Ты с ума сошел? — тихо смеется она, делая слабую попытку вырваться из моего захвата. — Этого не будет, Роуэн.
— У тебя есть идеи получше?
— Ага, заночевать в коридоре.
— Слушай, — я торможу у лифта, снова нажимая на кнопку вызова, — если мы сейчас спустимся на ресепшен за новым ключом, кто-нибудь обязательно заметит нас вместе. Особенно в твоем таком состоянии. И поверь мне, ничем хорошим для тебя это не кончится.
— Я молодая женщина, Грекхэм, мне по закону разрешено пить в нерабочее время.
— Ага, Гэри тоже так думал — но после Гран-при в Монако он больше не пьет вообще. А это было в 2009 году.
Она задумчиво замолкает, пока мы возвращаемся в открывшуюся кабину лифта, но так и не нажимает на кнопки панели управления.
— У меня чертов люкс, красавица, — я закатываю глаза, устав спорить с ее упрямством. — Займешь мою кровать, пока не протрезвеешь, а утром спокойно восстановишь свою ключ-карту и успеешь собраться у себя в номере до отъезда на трассу.
— Но если Кристиан узнает об этом…
— И кто скажет ему об этом? Ты? Или, по-твоему, я захочу на досуге похвастаться, как провел с тобой ночь? Таким обычно не хвастаются, Хартман.
Кендалл тут же послушно замолкает, прикусив губу, и я уверенно нажимаю на кнопку шестнадцатого этажа, но… она сразу же отстраняется от меня, неловко облокачиваясь спиной на зеркальную стену лифта и глядя в пол, пока я держу в руках ее сумочку и изо всех сил стараюсь не думать о том, как глупо и двусмысленно прозвучали мои собственные слова.
Когда лифт останавливается на нужном нам этаже, я уже тянусь к ее локтю, чтобы помочь выйти, но она демонстративно, почти спотыкаясь о собственные ноги, первая упрямо выходит в пустой коридор, заставляя меня лишь тяжело вздохнуть ей вслед. Я быстро обхожу ее на полпути к своему номеру, прикладываю карту к замку, открываю тяжелую дверь и тут же вставляю ключ в слот, позволяя мягкому, приглушенному свету озарить просторную прихожую.
Внутри моего люксового номера царит тихая, умиротворяющая ночная атмосфера: сквозь огромные панорамные окна в пол мягко пробивается далекий неоновый свет набережной и дорогих яхт, отражаясь на темном паркете. Я прохожу вглубь комнаты к своему гардеробу, открываю дверцу и первым делом достаю чистые спортивные штаны на завязках и свободную хлопковую футболку.
— Извини. Это все, что я могу предложить, как альтернативу пижаме.
Я возвращаюсь к ней и передаю аккуратную стопку вещей, пока она стоит в прихожей и неловко сбрасывает с ног свои туфли на высоких каблуках.
— Ага.
Кендалл недовольно кривится, забирает одежду и тут же скрывается за дверью моей ванной комнаты, будто мои прошлые слова чем-то ее задели. Я снова тяжело выдыхаю, качая головой, и возвращаюсь в гостиную зону к небольшому кожаному диванчику, который стоит неподалеку от огромной двуспальной кровати — скидывая с него мягкие декоративные подушки на пол, я мысленно молюсь, чтобы его скромной длины хоть как-то хватило для моего немаленького роста. Под глухие звуки льющейся воды из душа я быстро стягиваю с себя плотную одежду, оставаясь в домашних шортах, и пробую заправить диван запасной простыней и пододеяльником без самого одеяла, когда на тумбочке у кровати внезапно загорается экран моего телефона, оповещая о пришедшем смс:
Тупица: Она в порядке?
Я: Понятия не имею о ком ты, Митч
Тупица: Значит… ты не против если я зайду?
Я: Только попробуй!
Тупица: Это не смешно, Роуэн
Я: Я уступил ей свою гребаную кровать, так что не смей на меня наезжать! Она пьяная в стельку, чтобы мы могли разобраться с ее ключ-картой
Тупица: Значит… ты не стащил ее сам, пока подбирал ее вещи за баром?
Я: Чего?! Нет! За кого ты вообще меня принимаешь?!
Из ванной внезапно доносятся странные, глухие звуки, до ужаса напоминающие то, будто кто-то не удержался на ногах и с размаху упал прямо на скользкую плитку. Мое сердце моментально совершает кульбит, и я буквально в пять широких шагов пролетаю расстояние через комнату к двери. Я уже заношу руку, чтобы требовательно постучать, когда тяжелая деревянная дверь резко распахивается, и Кендалл практически налетает на меня, едва удерживаясь на ногах.