Страница 94 из 179
Они влетели на чекпойнт с опозданием в пять секунд от противника. Анна, тяжело дыша, сунула красный жезл в руку Дэнни.
Третий отрезок. Подвесные мосты и барьеры. Против Неона выступал пятнистый манул.
Ветров рванул с места так, словно за ним гнались демоны Абсолюта. Он бежал по своему маршруту, не глядя под ноги. Сосредоточил всё своё внимание на Неоне. И эта спешка сыграла с ним злую шутку.
Дэнни споткнулся о край выступающей бетонной плиты на полу, как раз на стыке.
— Ах ты, сволочь! — воскликнул он. — Неон! Стой!
С глухим криком Ветров упал на колени, больно врезавшись голенью в жёсткий бордюр. Фонарик в его руке дёрнулся, ослепляя подскочившего к бордюру Неона. Барс был дезориентирован и заметался по узкому мостику.
На параллельной трассе пятнистый манул, закованный в броню, уверенно преодолевал дистанцию, ведомый чёткими командами своего хозяина.
— Тренер! — в рации раздался отчаянный, полный боли и слёз рык Ветрова. Он пытался подняться, припадая на ушибленную ногу. — Я не могу! Они быстрее! Мы не догоним их!
— Ты будущий чемпион, Ветров! — мой голос хлестнул его словно пощёчина, не оставляя даже капли жалости к себе. — Твой барс боится только одного, что ты сдашься! Возьми себя в руки! Встань и беги! Ты должен передать этот жезл Косте! Он тебя ждёт! Вставай!.. Влево!.. Барьер!.. И прыжок!
Я диктовал ему каждый шаг Неона. Дэнни, хромая и шипя от боли, светил фонариком точно в то место, куда я и говорил. Хрустальный барс, доверившись хозяину, преодолевал ямы, барьеры, мостики через импровизированные рвы, куда падать не следовало. Всю дистанцию тандем Ветрова преодолел с эстафетным жезлом, сияющим красным светом. Мы отставали, по-прежнему.
Когда Дэнни ввалился на четвертый чекпойнт, красный жезл в его руке мигал как аварийный маяк. Следом черту пересёк Неон, притормаживая на своей полосе и преданно посматривая на своего хозяина. Ветров застыл в ступоре, тяжело опираясь на парапет.
— Я Кость… там это, — он пытался что-то сказать, стараясь отдышаться.
Костя Смирнов не стал дожидаться, когда тот придёт в себя. Вырвал красный жезл из ослабевших пальцев мажора, затем сиганул вперёд, в темноту четвёртого этапа, подсвечивая Желешке маршрут движения.
На своей полосе «Яростные» уже выпустили степного волка, опережая нас на текущий момент на восемь секунд. Спринтер мчался к финишу на запредельной скорости, опережая своего тощего, высокого Проводника. Тощий парень с хрипом бежал вперёд, сжимая в руке победный зелёный жезл, и догонял волка, который замер на повороте, ему нужен был луч фонарика, ориентир.
А затем через пятьдесят метров началось то самое интересное, из-за чего я и поставил Смирнова со слаймом на последний участок. Сплошные зигзаги, узкие бетонные перегородки и глубокие ямы. То самое место, где застревали почти все и надолго.
Но Желешка не застряла.
Слайм, не имеющий жёсткого скелета, с лёгкостью обтекал бетонные препятствия. Просачивался под барьерами, проходила в узкие щели между высокими плитами, которые служили преградой. В общем, Желешка не теряла ни доли секунды на прыжки или развороты.
Костя втопил так, что его кроссовки заскрипели по бетону. Судя по лицу, он никогда в жизни так не бегал. Он не смотрел на красный жезл, видел лишь зелёную флуоресцентную черту финиша, которая приближалась к нему.
— Давай, Смирнов! — крикнул я в микрофон, чувствуя, как у самого перехватывает дыхание.
Белов зашипел, Кира воскликнула.
Костя пересек финишную черту первым. Но жезл в его руке продолжал гореть красным, предупреждающе мигая. Ему нужно было дождаться Желешку, чтобы зафиксировать командный финиш.
На параллельной трассе у наших противников ситуация была зеркально противоположной. Степной волк уже давно перелетел финишную черту, а вот его высокий Проводник, задыхаясь, только приближался к финишу.
В его руке мигал зелёный жезл. Оставались считанные метры. Секунды.
Проводник сделал финальный рывок к финишной черте.
А затем я увидел Желешку, вывернувшую из-за поворота. Она устремилась к финишу, укорилась.
— Смирнов! Команда на растяжение! Сейчас! — заорал я в микрофон.
— ЖЕЛЕШКА! ТЯНИСЬ! — истошно, срывая голос, завопил Костя. — ТЯНИСЬ!
Слайм, услышав отчаянный приказ хозяина, сделал то, на что не способно ни одно позвоночное. Будто выстрелил сам собой, всей своей зелёной массой в сторону финиша. Невероятным образом удлиняясь и растягиваясь в тонкую, длинную струну.
Её полупрозрачный край пересёк финишную черту в тот самый миг, когда хозяин волка пробежал свой финиш.
Жезл в руке Кости погас. Жезл в руке противника тоже.
Прожекторы в зале вспыхнули, и тандемы сощурились с непривычки, собираясь у финиша.
Мы с Кирой прилипли к мониторам, буквально не дыша. Белов замер, побледнев и пялясь в экран, не понимая, что происходит.
На главном табло загорелась надпись:
«ОДНОВРЕМЕННОЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ФИНИШНОЙ ЧЕРТЫ».
— Что-о-о-о⁈ — лицо Белова вытянулось. — Такого не может быть⁈ Кто-то всё равно впереди!
— Не шумите, Артём Сергеич, — остановил я помощника. — Дайте услышать. Там что-то ещё говорят.
— Внимание участникам и зрителям! — лишённый эмоций голос главного судьи разнёсся над ареной. — Зафиксировано одновременное пересечение финишного створа. Коллегия приступает к изучению материалов фотофиниша. Просьба сохранять тишину.
Нас всё ещё не выпускали из ложи. Поэтому я пытался считать состояние своих подопечных через мониторы.
Костя Смирнов сидел на парапете за финишной чертой, обхватив голову руками. Желешка, исчерпав все силы на финальный рывок, лужицей растеклась у его ног. Неподалёку Дэнни опирался на хрустальный бок Неона, тяжело дыша. Анна с отсутствующим видом поглаживала Матильду, а Лера бродила перед Бубликом, всё ещё злясь на свой неидеальный старт. Варан лежал на брюхе и провожал её вялым взглядом.
Команда переживала и дожидалась результата.
В тренерской ложе повисло удушливое, вязкое ожидание.
Кира мертвой хваткой вцепилась в рукав моей куртки. Её пальцы дрожали. Владелица гильдии не смотрела на экраны, она смотрела в пол, беззвучно шевеля губами. Если мы проиграли, это означало конец всему. Банкротство. Уход Дэнни. Распад команды, которую мы с таким трудом начали собирать по кускам.
Внешне я был спокоен, как скала, но внутри адреналиновая пружина сжалась до предела, грозясь выстрелить. Сейчас я уже никак не мог повлиять на результат. Оставалось только ждать.