Страница 58 из 179
Хорошо, что старые доски в зале пропитаны огнеупорным составом. Иначе они бы уже дымились вовсю. Пришлось бы заказывать ремонтную бригаду, и выслушивать от Киры, что мы не можем позволить себе лишние траты.
Я присел на корточки рядом с питомицей, осторожно набросил влажную ткань на её пышущее жаром тельце. Вода мгновенно зашипела, над Искоркой возникло облако пара.
— Тише, тише, девочка… Я здесь. Остываем. Отпускай жар, ты можешь, — шептал я, транслируя через канал связи максимальное спокойствие и тормозящие импульсы. Одновременно массировал терморегуляционные узлы, активно пульсирующие под подбородком крохи.
Полотенце высохло за секунды. Я вернулся к умывальнику, поменял его на второе. Дрожь в теле саламандры постепенно начала утихать, а чешуя приобрела привычный рубиновый оттенок. Ядро Искорки стабилизировалось, переходя в ровный, рабочий ритм.
Я вытер пот со лба. Риск был велик. Но без этого не получится пробить потолок. Только упорство, труд и бережный контроль за состоянием фамильяра — вот главные составляющие его роста.
Через пять минут мы с Искоркой покинули здание гильдии.
Вечерний Питер встретил меня пронизывающим ветром и моросью, но за знакомой дверью чебуречной Нины Сергеевны царили тепло и как всегда умопомрачительные запахи. Контраст после изматывающей тренировки ударил по рецепторам с удвоенной силой.
Сегодня внутри заведения было не протолкнуться. Густой запах кипящего масла смешивался с гомоном голодных посетителей.
— Добрый день. Как всегда? Чебуреки? — Нина узнала меня, расплылась в добродушной улыбке.
— Добрый, — кивнул я. — На этот раз три штуки. И томатный сок.
Владелица заведения положила на тарелку румяные чебуреки, манящие своим ароматом, переложила её на поднос, поставила рядом гранёный стакан с густым томатным соком и пожелала приятного аппетита.
Поиски свободного места заняли немного времени. Я приметил в дальнем углу столик, за которым ожесточенно спорили двое крепких мужиков в заляпанных краской рабочих комбинезонах.
— Не занято? — спросил я, ставя поднос на свободный край столешницы.
Мужики мельком глянули на меня.
— Нет, присоединяйся, — пробасил бородатый, отхлёбывая хмельной напиток из массивной кружки.
Я повесил переноску с Искоркой под стол, подсыпал ей немного корма. Она зафырчала, задвигала носом.
«Тебе такое нельзя. Но у тебя есть корм, вкусный и полезный», — напомнил я ей, и саламандра недовольно фыркнула в ответ. Я счёл её интонации, она была не раздражена, скорее расстроена, что не попробует незнакомую пищу, которую так любит её хозяин.
Пальцы слегка обожгло через тонкую бумажную салфетку. Надкусил золотистый край, и тот знакомо хрустнул, наваристый мясной бульон растёкся во рту. Я вновь невольно зажмурился от наслаждения вкусом.
В ту же секунду канал моего Сопряжения с Искоркой мягко завибрировал.
Эмоциональный всплеск перетёк по невидимой связи к питомице. Искорка вновь фыркнула, забавно причмокнула, а затем с первобытным энтузиазмом набросилась на порцию сублимированного корма.
Я запил первый чебурек прохладным томатным соком. Вязкая текстура напитка с кристалликами соли отлично сбивала жирность жареного мяса.
Я приступил ко второму чебуреку, краем уха слушая разговор случайных собеседников.
— … да всё на Бетонке куплено, на корню, — басил бородатый, что постарше, активно жестикулируя надкусанным чебуреком. — Синдикаты всех под себя подмяли. Я же всегда ставил на «Северных Волков».
— Угу, слышал. У них состав поменялся, три тандема свалили в туман, — прожёвывая овощной салат сообщил ему щуплый работяга. — А что Синдикаты?
— Влезают, куда им не следует, — скривился бородатый. — Слышал, что из-за них волки и посыпались. Перекупили многих. Вот я про чо тебе и толкую, Серёга. Теперь ваще непонятно, на кого ставить.
— Брось, Михалыч, — возразил щуплый парень, отхлёбывая пиво. — Обрати внимание на тёмных лошадок. Вспомни прошлый сезон. Вдруг кто-нибудь снова из подвальных выстрелит?
— Ага, выстрелит, — мрачно пробасил бородатый. — Если им до этого ноги не переломают на квалификации.
Их разговор мгновенно вернул мои мысли в рабочее русло.
Бетонка. До квалификации чуть более трёх дней, а команда всё ещё в полнейшем раздрае.
Анну коллектив принял ожидаемо враждебно. Блондинка ведёт себя как примерная отличница, отгородившись от всех глухой стеной профессионализма. Искренне верит в безупречность их стиля с Матильдой. И надо донести до неё простую истину. Её хваленые тайминги проседают, и на официальной Арене эта мнимая идеальность будет стоить лисе жизни. Ей придется научиться импровизировать.
Денис Ветров вроде бы начал перевоспитываться, сбросил с себя часть гламурной шелухи. Но появление новых лиц даётся ему тяжело. Его внутреннее напряжение напрямую транслируется Неону. К тому же барсу следует срочно прокачивать уровень ловкости. Любой тяжёлый танк Синдикатов размажет его по арене, если Денис не научится вовремя уводить зверя с линии атаки.
Костя Смирнов по-прежнему растерян. Его Желешка панически боится любого резкого шума. Слайму критически не хватает стрессоустойчивости. Одной накопленной водной массы мало, если питомец расплывается в бесполезную лужу при любой угрозе.
И Лера. Дикарка считает запредельную агрессию Бублика абсолютной нормой. Её всё устраивает. Но на Арене слепая ярость ведёт к неминуемой потере контроля над ситуацией. Которая всегда означает безоговорочное поражение. Варана нужно учить тормозить и слышать команды, даже когда тот входит в боевой раж.
Я доел третий чебурек, тщательно вытер губы салфеткой. В переноске Искорка сыто икнула и выпустила в сторону струйку сизого дыма.
— Проводкой пахнет? Чуешь? Будто коротнуло, — принюхался бородатый.
— Что-то есть, — задвигал носом его товарищ. — Но это не проводка.
Оставив их в замешательстве, я снял переноску с крючка и отправился на выход.
Десяти минут мне хватило, чтобы преодолеть сырой переулок и ещё двести метров до своего жилища.
Замок старой двери привычно скрипнул, впуская меня в тёмную прихожую. Щёлкнул выключателем, разулся, затем прошёл на кухню, выпуская Искорку из клетки.
Саламандра потянулась, затем начала ползать по дощатому полу, принюхиваясь и потягивая мордочку к столу.
Я опустил взгляд на столешницу.