Страница 142 из 179
Двадцать пять тысяч вместо двадцати – аппетит у него вырос стремительно. Я перевёл взгляд с трясущегося подбородка на карман пиджака, откуда торчал смятый листок знакомого формата. Такие квитанции печатали в приёмных пунктах тотализатора, я насмотрелся на них за прошлую жизнь предостаточно.
– На кого ставили? – спросил я.
Виктор Степанович осёкся.
– Чего?..
– Квитанция из кармана торчит. Перегар под одеколоном. Руки трясутся, – я кивнул на листок. – Вы проигрались, Виктор Степанович, и теперь бегаете по жильцам, выбивая деньги досрочно. Сколько просадили?
Он побагровел ещё сильнее, хотя минуту назад мне казалось, что дальше некуда.
– Тебя это не касается, парень! Плати или…
– Касается, – перебил я, понизив голос до того тона, которым когда‑то разговаривал с судьями, засуживавшими моих ребят. – Вы пришли ломать договор к человеку, о котором ничего не знаете. Двадцать тысяч, через неделю, как написано на бумаге с вашей подписью. А сейчас вы пойдёте домой и отоспитесь. В следующий раз звоните заранее.
Секунд пять он искал, что ответить. Посмотрел на меня, на переноску за моей спиной, откуда тянулась струйка дыма, снова на меня.
– Через неделю, – буркнул он наконец. – День в день. Опоздаешь – приду с участковым.
– Не опоздаю.
Он затопал вниз по лестнице. Я закрыл дверь, повернул замок и усмехнулся. Победа в переговорах грела ровно до того момента, пока я не вспомнил про содержимое собственного кармана.
Двадцать тысяч рублей. Для Метронома в прошлой жизни это был счёт за обычный ужин в ресторане. Сейчас эта сумма стала для меня настоящей проблемой. Три тысячи рублей в кармане. А попросить из кассы гильдии я не мог. Кира погасила долги и всё посматривает на замороженный миллион. Который трогать нельзя ни в коем случае.
Ждать призовых за финал Бетонки? До них ещё нужно дожить, а таймер выселения уже запущен.
Пойти к Шепелеву на Дикую Арену? Провести пару нелегальных боев с Искоркой и сорвать куш на тотализаторе? Я отбросил эту мысль мгновенно. Риск был слишком велик. Любая лишняя нагрузка на саламандру, на пороге увеличения уровня Ядра, будет фатальной для её здоровья. Ставить под удар кроху ради оплаты квартиры – непозволительная глупость.
Значит, нужен был другой план. Быстрый, легальный и желательно не связанный с выходом на песок.
Но какой?
Я оттолкнулся от двери и прошёл в комнату. Время ещё есть всё обдумать. Сейчас главное – подготовить команду к Центрифуге, и дождаться звонка Широкова. Может там что‑то он предложит денежное.
Приоритеты расставлены. А раз так я отправился в душ, постоял под прохладными струями, смывая с себя усталость и лишние мысли. А затем отправился на диван. Пора спать.
Пять дней спустя
Предыдущие пять дней слились в один сплошной, изматывающий марафон. Кустарная Центрифуга, собранная нами в цокольном этаже, работала на износ, наполняя подвал надсадным гулом одиннадцати моторов.
До официального испытания на Бетонке оставались ровно сутки. Отсюда и напряжение в зале, которое было настолько плотным, что даже опытный Белов кое‑как выдерживал, то и дело срываясь на крик.
Я же демонстрировал спокойствие и ясный ум. Наставник должен вселять уверенность, а не верещать как мой помощник. Иначе и команда будет вести себя также. А где нервы, там куча ошибок и топтание на месте.
– И что это было, Ветров⁈ – вновь не выдержал Белов, встречая шумно дышащего Дэнни, который тащил за собой уставшего Неона. – Ты опять за старое! На реверсе надо делать прыжок, а не пытаться его перебежать!
– Артём Сергеич, отдохните, – положил я руку на плечо вздрогнувшего помощника. – И дайте отдохнуть остальным. Дистанцию их тандем прошёл почти хорошо.
– Именно. Почти! – гаркнул Белов. – А уже завтра нам выступать.
– В пять вечера. Есть ещё время, – заметил я, встречаясь взглядом с побагровевшим от злобы Беловым. – Отдохните. Я вас заменю.
Помощник вздохнул, как‑то тяжко и протяжно, и покинул цокольный зал.
– Дэнни, выдыхай пока, сядь попей воды, чуть позже ещё один подход, – кивнул я ему.
Ветров лишь скривился, но не возразил. Всё же он был нацелен на результат.
Я же подошёл к стационарному пульту управления, регулируя скорость и направление лент. Барон Сверчанский уже который день помогает мне. Оккупировав моё плечо и прячась под воротником куртки, он приготовился.
– Сударь, пускайте лужу, – застрекотал Сверчанский, потирая лапки. – Но имейте в виду, зеленая жалуется, что третья лента слева скрипит. Её от этого звука тошнит, она плотность теряет.
– Смирнов! – обратился я к Косте, который замер на скамье. – Желешку на старт! Третью дорожку проходите в форме плоского блина. Не давай ей собираться в куб! У неё ментальный резонанс от скрипа мотора.
Костя судорожно кивнул, погладил Желешку, которая расплылась на полу. Та булькнула, выросла в холм и поползла вслед за своим хозяином к своей отправной точке.
– Вперёд! – выпалил Костя, и Желешка скользнула на первую движущуюся поверхность. Слайм, не имеющий жёсткого скелета, отлично справился с центробежной силой на первых этапах. На третьей перешёл в блинообразную форму и быстро преодолел очередной этап.
До последней дорожки Желешка двигалась очень неплохо, то собираясь в ком, то вновь переходя в блин. Пока не добралась до финальной, самой быстрой и непредсказуемой дорожки. Резкий реверс и толчок подбросил её в воздух.
– Желешка! Держись! – отчаянно воскликнул Костя, уже оказываясь у финиша. Он замахал ей.
Слайм уже потерял форму, с хлюпаньем приземлился на самый край ленты и чудом, в последний момент перевалился за финишную черту.
– Лужа жалуется, что слишком лёгкая, – пробормотал Сверчанский.
– Смирнов, это провал, – жёстко констатировал я, благодаря сверчка за подсказку.
– Но тренер, мы прошли, – возразил Костя.
– Этого недостаточно. На Центрифуге твоя Желешка улетит в ров. Последний элемент не только быстрый. Он ещё поворачивается под сорок пять градусов, – заметил я. – Завтра с утра заставь её впитать десять литров воды. Ей не хватает массы. Она не должна прыгать на реверсах. Растекаться по ним. Цепляться за резину поверхностным натяжением. Вот её задача. Понял?
– Д‑да, Тренер! Десять литров, понял! – воскликнул взбудораженный и слегка растерянный Костя, вытирая пот со лба. Всё же он не знал, радоваться ему или огорчаться.
– Следующие! Ветров, Неон! – скомандовал я.