Страница 8 из 117
Между мной и Мясник стоял стол с телеметрическим монитором — экраном компьютера, на котором в закодированных цветах отображались все жизненные показатели из занятых палат. Ритмы сердца были самыми крупными, ярко-зелёными, и когда срабатывала тревога, обычно виной были они. Сложно было удержать наклейки электродов на беспокойных пациентах — особенно если они были покрыты потом.
Поэтому, когда сработал сигнал тревоги, я бросила взгляд на экран, гадая, кто на мгновение «выпрямился» на графике, почесав себя. Но ни одна из зелёных волн не изменилась, а сигнал продолжал звучать. Участок экрана, отвечающий за палату мистера Ноября, загорелся. Я наклонилась ближе, вчитываясь в цифры. После обязательного мгновения «о чёрт» Мясник подняла глаза — и я увидела, как насыщение крови кислородом у мистера Ноября падает: с приемлемых 92 %, до потенциально опасных 85 % (как при эмфиземе), а затем — до несовместимых с жизнью 40 %.
— Разбуди его! — крикнула Мясник.
— Уже! — я сорвалась с места и побежала к его палате, врываясь внутрь без защитных средств.
2 Тут и далее мы решили использовать жен. род, основываясь на должности — старшая медсестра.