Страница 14 из 132
Глава 4
Тим занимает свое самопровозглашенное место во главе длинного темного обеденного стола — он сидит здесь во время трапезы еще со времен, когда мы ходили пешком под стол. Даже тогда, когда нас было всего трое — я, он и Джесс — и мы вовсю раскидывались детским пюре из пластиковых ложек по всему диванчику, ему обязательно нужно было восседать во главе стола. Прямо над ним высилось огромное чучело оленьей головы — трофей бабушки Аллегры, которую та подстрелила на охоте в компании королевы Елизаветы II и Элизабет Тейлор.
Остальные рассаживаются вокруг стола из красного дерева. Мама любит рассказывать гостям, будто его привезли из дворца Хэмптон-корт и подарили нашей семье аж в подарок от одной из жен Генриха VIII, хотя на самом деле она лично купила его в обычном универмаге в 2009 году. Справедливости ради, она всегда повторяла, что вся эта аристократия держится на красивом вранье.
Тим пускает очередную бутылку паленого шампанского вдоль стола, словно шайбу для аэрохоккея. Она чудом не сносит блюда с едой и латунные канделябры, бережно расставленные Бёртоном. Пламя свечей испуганно вздрагивает, когда бутылка проносится мимо, но Хьюго буднично вытягивает руку и ловит её на лету. Он наливает по бокалу нам обоим, а затем передает бутылку Джесс и СиСи.
Прямо за спинами Джесс и СиСи висит мой портрет в пятилетнем возрасте, написанный известным художником. Мои пятилетние глаза смотрят на меня со стены, словно у жуткой фарфоровой куклы. На мне черное праздничное платье с каким-то несуразным количеством оборок и кружев, ползущих по шее. Я до сих пор помню, какая колючая была эта ткань, и как кружево впивалось в кожу, словно душило меня, пока я неподвижно сидела в течение мучительного — и, честно говоря, просто нереального для пятилетнего ребенка — количества времени. Мама в детстве никогда не разрешала мне носить яркие цвета. Она утверждала, что черный — это вершина шика, и дополняла мой образ тем, что сама называла «детскими бриллиантами». Выглядела я так, словно потягивала коктейли в отеле «Раффлз» со своим вторым мужем, а вовсе не собиралась есть желе с мороженым, которые я, к слову, благополучно выплюнула полчаса спустя на надувном батуте.
— Всегда приятно провести время в своем кругу, пока не съехался всякий сброд, — Тим откинулся на спинку стула со своим бокалом и вздохнул. — Я реально думаю, что в этом году мы превзойдем сами себя.
— Справедливости ради, «Расчленение» — культовая тема, — заметила Джесс.
— Куда лучше, чем «Д’Олобелль FOURever»
6
. От того названия веяло каким-то… — Хьюго сморщил нос.
— Отчаянием? — закончил за него Тим.
— Это сюжетная арка! — запротестовала я. — «Д’Олобелль», «Д’Олобелль-2», «Д’Олобелль-3: Безумие Д’Олобелль», а затем «Д’Олобелль FOURever». Джесс, ну подтверди!
Джесс неопределенно хмыкнула.
— «Д’Олобелль FOURever: Расчленение» звучит ничуть не хуже, — добавил Хьюго, явно почувствовав, что я расстроилась.
— Спасибо, — выдохнула я, утихомирившись. — И я уже разобралась с декорациями. Вместо гигантских диско-шаров у нас теперь будут гигантские отрубленные головы.
Джесс ахнула.
— Это же, типа, реальный триггер, — заявила она.
— Головы животных?
Я пожала плечами:
— Некоторые — да. А некоторые — исторические личности, которым отсекли голову. Мне как раз везут огромную Анну Болейн.
— Мертвые животные — это так ужасно, — Джесс прижала ладонь ко рту и закрыла глаза, скорбно покачав головой.
СиСи приобняла её, строго посмотрев на всех нас:
— Если честно, я думаю, у нас есть проблемы посерьезнее названия или декора, — сказала она. — Например, кто вообще изначально подбросил эти кукольные головы в вертолет. Потому что это точно были, черт возьми, не мы.
— О господи, не надо, — попросила я, и Хьюго ободряюще сжал мою ногу.
— По крайней мере, сообразительность Тима показала, что нас это не выбило из колеи, — заметил Хьюго. — Он дал понять, что нам нечего скрывать.
— Вот только нам есть что скрывать, — оборвала я его. — Причем очень даже много.
— Но ведь никто никак не мог об этом узнать. Правда? — спросил Тим.
Ох уж этот Бёртон! Принести богатеньким, избалованным подросткам горошек, картофельный салат и веганский стейк из соевого заменителя с видом величайшего кулинарного шедевра — это абсолютный триумф невозмутимости.
Бёртон вкатывает в комнату небольшую серебряную тележку, колеса которой тихо поскрипывают, протираясь о ворс ковровой дорожки. Пять тарелок, накрытых серебряными колпаками, со звоном бьются друг о друга, когда он останавливает её, а затем переносит блюда на стол с театральным спокойствием и полнейшим отсутствием спешки, что, как я вижу, просто доводит до белого каления бедного Тима. Когда всё расставлено, он поочередно обходит стол, снимая колпаки рукой в белой перчатке и являя каждому из нас ужин, точно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы. Перед нами предстают горошек, картофельный салат и какой-то заменитель мяса, спрессованный в форме стейка. Лицо Тима вытягивается.
С той же ледниковой неторопливостью Бёртон покидает комнату, и Тим театрально выдыхает воздух, который до этого даже не задерживал.
Мы возвращаемся к разговору.
— Если это кто-то, кто знает, что мы натворили, то нам следует присмотреться к команде по плаванию, — говорит СиСи. — Они могли что-то увидеть. Но бассейн был заперт.
— У капитана есть доступ к бассейну после закрытия, — замечает Джесс.
— Ладно, у парней это Руперт, а у девчонок… — СиСи выразительно смотрит на Джесс.
— Ах да, точно, это же я! — спохватывается Джесс.
— Ну, это мог быть Руперт, — с сомнением произношу я.
— Да не похож он на такого человека, — качает головой Тим. — Я как-то предложил ему косяк, так он побледнел от одного его вида. Как насчет Мадлен? Она бы сделала всё что угодно, лишь бы нагадить Иви.
— И ведь гадила, — соглашаюсь я. — Помните тот переворот, когда я баллотировалась в старосты школы, и она пыталась убедить всех, будто я годами над ней издевалась? Или леденец-трость, который она «случайно» засадила мне в волосы во время рождественского концерта в восьмом классе? А дохлый голубь, которого она засунула в мою постель в прошлом году в качестве какого-то варварского предупреждения? Она же просто помешана на мне.
— Не забывай, как она однажды нассала на твою юбку для нетбола, — вставляет Джесс.
— Она говорила, что это была не она, — пытаюсь я быть справедливой.