Страница 61 из 188
ЛЕРМОНТОВ (железным, ледяным голосом). Я никогда не говорил о вас. По крайней мере, я не говорил о вас ничего предосудительного.
БАРАНТ (оглядывая залу в поисках внезапного спасения). Я совершенно удовлетворён. (Вспомнив, что цель не достигнута.) Однако… лучше бы вы обо мне вообще не говорили.
ЛЕРМОНТОВ (с интонацией крайнего удивления). Вы, кажется, делаете мне указания о том, как и о чём говорить?
БАРАНТ (совершенно смешавшись). Что вы, как вы могли подумать. Я не делаю вам никаких указаний.
ЛЕРМОНТОВ. Тогда в чём же дело?
БАРАНТ (в отчаянии). Я только хотел сказать, что если уж вы говорите… то лучше бы не обо мне.
ЛЕРМОНТОВ (рассматривая его, как муху). То есть в каком смысле «если уж я говорю»? Вы желаете, чтобы я не говорил?
БАРАНТ. Боже мой! Вы понимаете меня совершенно не так! Вас что, не предупредили?
ЛЕРМОНТОВ. Кто и о чём должен был меня предупредить?
БАРАНТ. Ну, вот что я… что я собираюсь… что я буду вас вот это…
ЛЕРМОНТОВ. Тот, кто меня о подобном предупредил бы, прожил бы недолго.
БАРАНТ (безумно тоскуя). Боже мой, что он говорит… Во Франции я знал бы, что делать, а тут…
ЛЕРМОНТОВ (прицепившись и воспаряя). Ах, во Фра-а-анции?! Вы, значит, полагаете, что в России не так строго соблюдаются понятия чести? Вы полагаете, что французы уже вправе обучать русских, как себя вести? Вы полагаете, что убийство первого русского поэта французом даёт вам право учить нас правилам хорошего тона? Так вот, я смею вас уверить, что в России щепетильнее, чем во Франции, относятся к вопросам чести. Я вас вызываю, я завтра утром из вас котлету сделаю. Вы будете знать, как разговаривать с русским офицером.
БАРАНТ (чувствуя миссию выполненной). Слава богу. Благодарю за честь… то есть я хотел сказать, спасибо за ваше время… то есть, Боже мой, что делается? Ну, мы завтра увидимся и тогда ещё поговорим, да? До завтра! Вы тогда договоритесь обо всём, я приеду куда следует и сделаю что потребуется, а пока до свидания, желаю вам приятно провести остаток вечера, хорошего дня. (Исчезает.)