Страница 32 из 188
Здесь возникал третий слой: мы не прощаем детям того, что любим друг в друге. В себе и возлюбленном мы ценим необычность, одарённость, даже, пожалуй, и черты принадлежности к той следующей ступени рода человеческого, которая явится нам на смену. Но в детях, которые вытеснят нас из мира, мы этого не любим: мы желали бы чуть более снисходительности, чуть более умеренности. «Если бы с независимостью мнений и с остроумием своим соединял бы он более учёности, более начитанности, более уважения к преданию, более осмотрительности — словом, более зрелости», то это и было бы ровно то, что надо, но это ведь когда ещё будет! Отличительной чертой гения назовём способность цитировать не только уже написанное, но и имеющее быть написанным, долженствующее быть созданным — то, для чего в обычных языках нет грамматического времени, но в языке Абрама Ганнибала, языке княжества Логон, такая категория есть: должное быть, то, чего ещё нет, но на месте чего должна быть звезда, и вот мы теперь чувствуем сквозняк от того, что Борис Борисович скажет ещё только сто семьдесят лет спустя. Это неумолимое долженствование, перед которым бесполезно заискивать, все ощущали, когда он начинал говорить — или когда она начинала сочинять. А от детей мы ждём человеческого, ибо они молоды, а мы стары; стары с того момента, как начинаем ждать милосердия.