Страница 27 из 95
ГЛАВА 6
Разрушение
ДОРИАН
С безумным рёвом я отступаю назад.
— Ты ничего не знаешь! Ни о моей работе, ни о том, что она могла бы изменить, ни о жизнях, которые можно было бы спасти!
Кулаки обрушиваются на стол, я опрокидываю тарелки. Они взлетают в воздух и разбиваются об пол. Звук приглушает серый ковёр под ними. Я замираю, потрясённый самим собой.
— Я… прости…
Эти руки, только что покрасневшие, снова становятся телесного цвета. Я растерянно опускаю глаза.
— Мне стыдно, что я вышел из себя в присутствии леди.
Кэтрин.
В её глазах — только отчаяние.
— Вам нет прощенья, Ваша Светлость. Вы можете одеваться и говорить как джентльмен, но свободы Вам не обрести никогда. — Слёзы текут по её щекам. — Лекарства нет, ибо Ваше безумие — глубоко внутри. Оно запечатлено на Вашей душе.
Она выбегает из комнаты. И я знаю, куда она бежит — к Норе.
Когда наступает утро, я больше не в состоянии сопротивляться самому себе. Я не спал всю ночь. Вместо этого я оставался в кресле, снова и снова прокручивая нашу ссору и её осуждающие слова.
Я иду в комнату Норы. В этой тесной сумрачной каморке Кэтрин спит рядом со своей горничной. Пока слуги не проснулись и не начали шептаться, я забываю, что она меня ненавидит, и поднимаю её на руки. Её голова падает мне на плечо. Девушка прижимается ближе, чтобы согреться.
Та тварь внутри меня довольна.
Когда она просыпается, я снова сижу в том проклятом кресле. Она дже не спрашивает, как здесь оказалась:
— Разумеется, я вернулась в свою гробницу.
Не отвечаю. Раздаётся стук в дверь и я резко встаю из-за круглого стола, где стоят недопитые остатки вчерашнего бренди.
— Войдите.
Нора проскальзывает внутрь с подносом в руках.
— Завтрак, Ваши Светлости, — понижает она голос. — И весть от капитана. Мы причаливаем.
Наконец-то.
Я дома.
Кэтрин шевелится. Она садится на край кровати и проводит рукой по лицу. Затем поднимается, собирает юбки и исчезает за портьерой своей гардеробной. После этого Нора одаривает нас обоих настороженным взглядом.
— Благодарю, Нора, — говорит Кэтрин. — Это всё.
Горничная уходит и Кэтрин садится завтракать. Всё это время она избегает прямого взгляда на меня. Мы сидим в удушающем молчании, пока не наступает время причаливания, но я всё равно смотрю на неё. Она герцогиня и должна вести себя соответственно. Нет времени дуться.
— Не забудьте плащ, — напоминаю я, сжимая ручку дверцы шкафа. — На улице холоднее, чем кажется.
Кэтрин колеблется. Затем, без единого слова, снимает плащ с крючка и застёгивает его у горла. Я накидываю свой и проверяю кошель, спрятанный во внутреннем кармане.
Достаточно тяжёлый. Хорошо.
Я смотрю на Кэтрин. Она подходит ко мне, а я сразу же протягиваю руку.
Никто не должен увидеть трещины.
Она поправляет свою кремовую расшитую вуаль и принимает жест.
— Ваша Светлость.
Тварь внутри меня ликует.
Снаружи корабль вздрагивает, прижавшись к причалу. Трап с глухим стуком опускается, матросы снуют, выбирая швартовы. Их крики достигают моих ушей одновременно с тем, как морозный воздух ударяет в щёки.
В Эшвуде прохладно.
Когда мы пересекаем палубу, Кэтрин замедляет шаг. Реджинальд, старый пёс, ждёт у перил со своей хозяйкой. Он скулит, завидев её. Рядом стоит леди Каррингтон, крепко держа поводок. Её муж — за спиной. Она приседает в реверансе, когда Кэтрин приближается.
— Ваши Светлости.
— Хороший мальчик! — Кэтрин останавливается и зарывает пальцы в его шерсть. — Я так рада, что тебе уже лучше. Ты будешь счастлив во время визита, правда?
Пёс один раз лижет её руку, Кэтрин внезапно выпрямляется. Я молчу, когда она гладит его голову на прощание. Некоторые печали не предназначены для того, чтобы их разделяли.
Кэтрин улыбается хозяевам, махая псу на прощание.
— Надеемся, вам понравится Эшвуд, лорд Каррингтон, леди Каррингтон.
— Благодарим, Ваша Светлость. Мы с нетерпением ждём бала.
— Он будет необычным, — лжёт она.
Габриэль ждёт внизу трапа. Он кланяется Кэтрин.
— Ваши Светлости.
— Милорд, — улыбается она. — Берегите себя.
Он отступает в сторону.
— И Вы.
Формальности длятся недолго, прежде чем начинается суматоха. Лорд Габриэль выходит первым. По толпе пробегают шепотки, когда перед всеми предстает пугающий образ: сапоги глухо стучат по дереву, пальто застёгнуты у горла, дубинки и пистолеты видны под плащами. Пожилая женщина ахает. Торговец роняет ящик — шестьдесят бегунов Боу-стрит спускаются по трапу строем.
— Господи Боже! Что случилось?
— Кто эта женщина?
— Вы не слышали? Его Светлость вернулся с нашей новой герцогиней…
За офицерами следуют капитан и его стюард — в оковах, головы опущены под тяжестью любопытных взглядов.
— Это капитан корабля?
— Чёрт возьми, его что, за убийство поволокли?
— Пираты?
— Или что-то похуже?
Рука Кэтрин сжимается на моём локте.
Я поднимаю голову, мой голос перекрывает шум:
— Нет причин для тревоги. — Толпа затихает до приглушённого шёпота, но слушает. — Это дело рассматривают люди короля. Обвинения пока не предъявлены.
Матрос, тот самый, что уронил ящик, подаёт голос:
— Я слышал слухи о пропавшем графе. Правда, что члены высшего света исчезают один за одним?
Голосом ровным я отвечаю ему:
— Расследование продолжается. Стражи порядка здесь, чтобы правда была раскрыта быстро и без лишнего шума. — Я поворачиваюсь так, чтобы меня услышало больше народу. — До тех пор я ожидаю, что предприятия Эшвуда останутся незатронутыми.
Воцаряется тишина. Один пожилой мужчина прочищает горло, словно собираясь сказать что-то ещё, но передумывает. Я завершаю:
— Даю вам слово: ничего не скроется. Вся важная информация появится в «Эшвудских хрониках».
Отворачиваясь, я вручаю послание лорду Габриэлю:
— Герцогиня и я отбываем в замок Эшвуд после завтрашнего обеда. Сейчас у нас юридические дела. Проследите, чтобы Ваших людей накормили. Эшвуд покроет расходы. Мой городской дом
8 открыт для Вас сегодня вечером, к ужину. Мы обсудим важные дела тогда.
Лорд Габриэль кивает.
— Хорошо, Ваша Светлость. Мы с моими людьми встретимся с Вами сегодня вечером.