Страница 28 из 111
Когда братья вчера уезжали из Перковиц, Людвиг был убеждён, что произвёл на Клару самое благоприятное впечатление. Однако бессонной ночью, мечтая одиноко днём, в нём постепенно зарождались всевозможные сомнения. То, что она признала его интеллектуальное превосходство над братом, оставалось для него загадкой. Но разве это превосходство не могло охладить её? Разве наивная и безобидная натура Фридриха не могла быть ей симпатичнее его строгой, непреклонной? Разве она не говорила себе: я могла бы стать его женой, его любовницей, и кто знает, может быть, она из тех женщин – ведь такие существуют! – которые предпочитают властвовать, а не быть зависимыми… Итак, предложение, которое он сделал брату, позволить фройляйн Кларе выбрать между ними, исходило из совершенно искреннего сердца и из искреннего желания положить конец мучительной неопределенности, в которой они оказались, – либо так. либо иначе.
Однако Фридрих колебался, стоит ли говорить «да». Он заранее знал, какой ответ даст Клара, если ей предоставят выбор; ему казалось неправильным, неверным и лживым подвергать беднягу Людвига неминуемым разочарованиям и унижениям. С другой стороны, сколько бы ему ни повторяли: «Она тебя не выберет!» – поверит ли он этому?.. Внутри него разгоралась тяжёлая борьба. Он хотел бы найти другой выход, но не находил, как ни старался. Поэтому он молчал, и молчал тем упорнее, чем ревностнее и красноречивее Людвиг уговаривал его либо принять предложение, либо сделать другое, лучшее! Пока он сидел такой мрачный, молчаливый и измученный, подошла его охотничья собака, положила голову ему на колени и заскулила.
«Марш!» – крикнул Фридрих, и, когда животное не сразу послушалось, он сильно пнул его. Собака жалобно заскулила и уселась в углу у окна. Дрожа и изредка тихонько поскуливая, она неотступно следила за Фридрихом с умоляющим видом и весело барабанила жёстким хвостом по полу всякий раз, когда ей удавалось мельком перехватить взгляд хозяина. А тот лишь проворчал: «Избалованная скотина!», встал, схватил с дивана подушку и бросил в собаку, которая тут же мордой задвинула её в угол и улеглась на неё.
Но Людвиг вдруг вспылил:
«Боже мой!.. Я уже полчаса с ним разговариваю… Дело касается его и моего счастья, а этот человек играет со своей собакой!..»
Тут вспыхнул и Фридрих: «Делай, что хочешь!.. Ладно, пусть выбирает! Я согласен. Но когда выбор будет сделан, тогда —чур, не упрекать потом другого…»
«Жалкий трус!» Людвиг высказался прямо: «Один женится, другой ищет, как с собой справиться…»
«Его личное дело. Мне всё равно!»
«Мне тем более!»
«Запомни это!» бароны с горечью переглянулись и бросились из зала в разные стороны. Как бы они ни злились, они почувствовали облегчение, наконец освободив свои сердца от гнетущей мучительной беспомощности.