Страница 26 из 111
Клара заверила его, что не подумала об этом; Она смеялась, шутила, и, безобидно посмеивалась. Фридрих не замечал понимающих взглядов, которыми обменивались тётя и племянница, секретарь и компаньонка. Лицо Людвига потемнело. Ему было стыдно за брата; ему пришлось взять себя в руки, чтобы не крикнуть вслух: «Над тобой смеются!» Но сейчас это было совершенно исключено, и он просто сказал Кларе с укором:
«У Вас очень весёлый нрав…»
Она опустила глаза и вдруг совершенно смутилась; лишь после короткой паузы она ответила:
«Да».
Только: да. Но в этом единственном слове заключалось самое искреннее признание, самое любезное раскаяние. Людвиг почувствовал себя обезоруженным и сказал уже мягче: «Поздравляю Вас!»
«Правда?» – сказала она. – «Хорошо быть среди тех, кто благодарен Богу за то, что Он поместил самый яркий свет рядом с самой глубокой тенью». Цитата, не совсем новая, но совершенно очаровательно уместная; ему нужно было выразить свою признательность, она нашла ответ остроумным, и высокое мнение, сложившееся о ней с первого взгляда, было восстановлено. Насколько иначе это небесное существо говорило с ним, чем с его братом! Как хорошо она знала, с кем теперь имеет дело, как глубоко она отвечала на его основательные рассуждения! Он продемонстрировал доверие, которое внушало ему её понимание, коснувшись самых глубоких вопросов, которые занимали его ум. Он сформулировал три основных пункта своих убеждений:
1. Единственная нравственная форма правления – республика.
2. Нет никакой личной неизменности после смерти.
3. Мать всего зла, когда-либо пришедшего в мир, – фантазия.
Фридрих заёрзал на стуле в неловком смущении. – Какой умный человек, этот Людвиг! Но он понятия не имеет, как обращаться с женщинами!… Господи Иисусе, как мне его жаль…
Канцлерша громко спросила, который час; Фройляйн Рутенштраух и секретарь незаметно зевали. Становилось прохладно и темно; общество вернулось в замок. В столовой уже горел свет, и слуга подошёл к Её Превосходительству с вопросом, на сколько человек накрывать стол…
«Накрывать?.. Зачем?» – перебила его хозяйка, а затем с нескрываемым нетерпением обратилась к баронам: «Вы тоже останетесь ужинать?»
Её не поняли; братья единодушно заверили её, что не смогут устоять перед таким любезным приглашением.
«Хватит с меня этого веселья!» – так громко сказала Её Превосходительство Рутенштраух, что та вздрогнула и бросила долгий взгляд на баронов. Напрасное беспокойство! Они видели и слышали только прекрасную Клару. Ужин был подан и убран: упрямые гости не двинулись с места. Наконец канцлерша приказала объявить о прибытии кареты баронов, которая уже давно была запряжена. Затем они словно проснулись и ушли – оба влюбленные сильнее, чем когда-либо могли себе представить.
*Клодина Александрина Герен де Тансен (1682—1749) – французская писательница, хозяйка литературного салона, куртизанка. Сестра кардинала Тансена, мать математика Д’Аламбера.