Страница 137 из 151
Однажды Нижегородский отчетливо произнес два имени: Черович и Порта. Он сказал, что случайно услышал странный разговор, в котором упомянули этих двоих, вот только не может сейчас вспомнить, что его тогда насторожило.
– Где слышали? Когда? – встрепенулся адвокат.
– Не помню. Может, в гостинице, а может, еще в поезде.
– Но в связи с чем о них говорили?
– Дайте подумать, – Нижегородский свел брови и вытянул губы трубочкой. – Нет, не помню… Хотя постойте! Кажется, Черович… да, именно Черович проиграл некоему Порте в преферанс. Нет-нет-нет, – спохватившись, замахал он руками, – это Бунич проиграл в покер Остерману-Толстому. Ну конечно, я все напутал!
– Бунич? А Черович? – спросил сбитый с толку адвокат. – Вы же только что рассказывали про Черовича.
– Про какого Черовича?
– Про того, о котором кто-то говорил, а вы подслушали. Там был еще граф Порта.
– Граф? Разве я сказал граф?
– Ну, может, и не граф.
– Граф… граф… – задумчиво повторил Вадим. – Да, вы знаете, именно граф. Только не Порта, а Гаррах. Точно! Я даже видел его на набережной и в Латинском.
– Ну а при чем тут Гаррах? – заерзал на стуле защитник, теряя терпение.
– Как при чем? – изумился Нижегородский. – При том, что он видел, как я помешал тому карбонарию выстрелить. Вы разыщите-ка его да расспросите.
– Обязательно, непременно, – взяв себя в руки, принялся уверять адвокат, – но раз уж мы заговорили о Порте, то давайте сосредоточимся на нем. Он может быть полезен нам в качестве свидетеля…
«Похоже, что с Черовичем и графом Портой Савва был прав, – подумал Вадим. – Попали в самую точку. Теперь этот тип долго не отстанет».
– Так-таки ничего и не сказал? – спрашивал час спустя тайный советник Бловиц назначенного адвокатом статского советника Морга. – Черович и Порта, говорите? Ни с того ни с сего назвал два имени, после чего начал валять дурака. Что ж, этим он дает нам понять, что ему что-то известно. Ладно, – Бловиц посмотрел на груду бесполезных звуковых валиков на своем столе, – подождем несколько дней.
Допросы и беседы Вадима с адвокатом продолжились. Защитник делал вид, что ищет свидетелей и какие-то там улики, Нижегородский, подыгрывая ему, делал вид, что верит в разыгрываемый спектакль. С одной стороны, это его развлекало, с другой – через Морга он имел возможность получать некоторые газеты и быть в курсе всего происходившего на свободе. Из газет, кстати, Вадим скоро понял, что на освещение в прессе его собственной персоны наложено табу. Если о террористах, сербском заговоре, «Черной руке» и всем прочем говорили почти свободно, не скрывая имен, то о Вацлаве Пикарте, напротив, не было написано ни буквы. Это могло означать только одно – для следствия Вацлав Пикарт был загадкой и, пока не выяснено, кто он и, главное, что он знает, его следовало держать в тени.
Пятнадцатого июля на стол Леопольда Бловица легла папка с отчетом по расследованию личности «координатора».
– Вечером я все внимательно прочту, а сейчас вкратце, Мориц, что удалось узнать?
Майор Мориц, которому был поручен сбор информации, кашлянул в кулак и стал докладывать:
– Вы были правы, господин полковник, когда допустили возможность связи Пикарта с германской контрразведкой. В последнее время он часто встречался с бароном фон Летцендорфом, маскируя их отношения тем, что якобы управляет его виноградниками в Эльзасе.
– Фон Летцендорф, – произнес Бловиц, что-то припоминая. – Напомните-ка мне о нем.
– Георг Иммануил фон Летцендорф, барон. В шестьдесят шестом
[68]
[1866 год – война между Пруссией и Австрией, в которой немцы одержали быструю победу.]
командовал ротой линейных гренадер, был ранен при Садовой и с перевязанной головой маршировал со своими солдатами по Карл-Реннер-Ринг
[69]
[Одна из центральных улиц в Вене.]
. В семьдесят первом прошел уже во главе пехотного полка по Елисейским Полям. Потом были колонии и много всего, включая Китай. Генерал-лейтенант. Примерно в те годы, не могу точно сказать, в каком именно качестве, барон контактировал с конторой Штибера
[70]
[Вильгельм Штибер – шеф прусской тайной полиции и начальник германской контрразведки во второй половине XIX века.]
.
При упоминании имени Штибера лицо Бловица исказила гримаса отвращения.
– Дальше.
– Теперь ему семьдесят четыре, он депутат рейхстага, но связи с полицией и разведкой наверняка сохранил.
Следователь Бловиц пометил что-то в своей тетради.
– Благодарю. Вернемся к Пикарту.
Мориц кивнул.
– Вацлав Пикарт выдает себя за чеха, хотя совершенно не говорит по-чешски. Последние полтора года живет в Мюнхене, в одном доме с Августом Максимилианом Флейтером, который…
– Об этом потом. Дальше о Пикарте.
Майор собрался с мыслями.
– Игрок, кутила, аферист, бабник, любит спорт. Постоянно в разъездах, хотя определенных занятий, если не считать управление виноградниками, за ним не прослеживается. Владеет брокерской конторой на Берлинской фондовой бирже. Вместе со своим другом и компаньоном Флейтером совершенно не стеснен в средствах, если не сказать больше.
– Что это значит? – насторожился Бловиц.
– Это значит, господин полковник, что эти двое обладают громадным состоянием. Речь может идти о миллионах.
– Вот как! А поточнее? – еще больше насторожился тайный советник.
Мориц развел руками:
– Сложно сказать. Все очень запутано. Какая-то фирма «Густав», множество акций десятков картелей и синдикатов, нефть, уголь, медь, анилин, удобрения, электротехника. Не исключено, что даже германский Налоговый департамент не располагает более точными данными. И, что интересно, в мае–июне сего года эта парочка начала интенсивно обращать свои акции в деньги.
Тайный советник, он же полковник контрразведки Генерального штаба, он же следователь по особо важным делам, Леопольд Бловиц встал и начал прохаживаться из угла в угол. Мориц поворачивался вслед за своим начальником, ожидая вопросов.
– Куда он выезжал в последнее время?
– Австрия, Франция, Англия, в основном скачки, Голландия, Италия, проездом, Египет…
– Египет?
– Да.
– Что он там делал?
Мориц пожал плечами:
– Насколько нам удалось узнать, он посещал район раскопок, там, где в последнее время откапывают фараонов.
– С ума все посходили с этими фараонами, – проворчал Бловиц и остановился. – Так он что, действительно путешественник?