Страница 75 из 82
Глава 46 О перемене мест
'Туча небо кроет,
Солнце не блестит,
Ветер в поле воет,
Дождик моросит.
Зашумели воды
Быстрого ручья,
Птички улетели
В теплые края..'
А. Н. Плещеев «Осень наступила, высохли цветы»
— Есть предложение, Татьяна Ивановна, — пробормотал, в понедельник, глядя в мое внезапное заявление на отпуск, начальник Управления, — если вы завтра и в пятницу заскочите отметиться и документы забрать в наш Корпоративный институт, то будет вам командировка на конференцию.
Да ладно? А что, так можно было?
Кто бы отказался, но только не Танечка, которая теперь дорожит днями отпуска: ведь не известно, когда вдруг придется к дочери мчаться.. И в какую часть света — тоже неясно, как и на сколько.
— Диссертация — святое дело, — хмыкнул замгендира по капремонту, подписывая мне неожиданную командировку.
То-то профессор Фомин будет счастлив, да.
Не успела я оформить все бумаги и заглянуть в бухгалтерию, как позвонила Штерн.
С чего бы это? Вроде же все обсудили? Чего стряслось?
— Татьяна Ивановна, тут явился Вишневицкий, краше в гроб кладут. Приволок нам торт, а ваш кабинет уставил цветами, пирогами и корзинами с ягодами. Сидит, как верный Хатико, ждёт. Вас.
— Я ушла в генеральский корпус. Уже в офис не вернусь. Выгоняйте его, ешьте вкусности и держитесь. Я до конца недели в Москве, — проинструктировала Ирину Александровну.
Вышла из главного здания и хмыкнула:
— Ну, не помер и ладно. Пусть ждет кого-нибудь другого. Поеду я домой.
А поздним вечером Татьяна Ивановна, при параде и некоем нервном ожидании, поехала-таки в столицу. Снова народ посмотреть да себя показать.
Только мысль промелькнула:
— Как-то зачастила в этом году. К чему бы это?
Отметившись во вторник с утра на семинаре и поучаствовав после обеда в круглом столе, программу-минимум для основной работы выполнила.
Выдохнула, да рано: среда выдалась сумасшедшая.
Фомин устроил чуть ли не презентацию изобретения вечного двигателя.
Народу околонаучного собралась тьма, и все со своим бесценным мнением. И все же его обязательно презентовали.
В своем роде.
— Нет, это просто ужасно. Так быть не должно, — негодующе воскликнула в перерыве убеленная сединами мадам из МГУ, по поводу того, как на самом деле протекают тендерные процедуры в реальности.
А я, наглая питерская выскочка, разведя руками, сожалеющим тоном ответила:
— Но так есть.
Молодёжь поржала, старшее поколение укоризненно покачало головами.
А мне было.. нормально.
Я вдруг поняла, что все происходящее здесь: здорово и любопытно, но жизнь моя не закончится, если этим людям наша с профессором работа не зайдёт. И от стыда я не умру.
Честно, это было как откровение.
И мне хотелось бы его спокойно обдумать, но, увы, после первого дня докладов предполагался ещё и банкет.
Не было печали.
— Нет, Татьяна Ивановна, дорогая, ваше присутствие обязательно! Вы — звезда вечера, — широко улыбался страшно довольный Максим Геннадьевич.
Ну, пришлось снять пиджак и топать в «маленьком черном платье» на торжество.
Все было пристойно и мило.
Тарталетки оказались вкусные и разнообразные, игристое — приличное, а публика в большинстве своем — пристойная.
Кто-то восхищался нашим новаторским подходом, кто-то — смелостью, и остротой поднятой темы, были и те, кому не нравилось абсолютно все — от исполнения до начинки.
Как и полагается в науке: всякого добра хватало.
Выслушав неожиданное завлекательное предложение о подготовке и проведении в рамках нашего исследования нескольких практических семинаров для сотрудников учреждений бюджетной сферы, я решила взять паузу. Надо было хоть в дамскую комнату сбегать, хоть на балкон выйти — утомилась, да и голова гудела.
Ну конечно. Сейчас.
— Несравненная Татьяна, позвольте восхититься Вашим незаурядным умом и выпить за Вашу научную и социальную смелость! — передо мной точно из-под земли выросла затянутая в элегантный костюм фигура с двумя шампанками в руках.
Чуть не подпрыгнула и перекрестилась с перепугу.
А когда узнала Генриха Буна, тут изумлению моему не было предела.
Вручив мне один бокал и подхватив под руку, он увлек нас в нишу эркера, продолжая удивлять:
— Счастлив вновь лицезреть, прекрасная. Раз уж наш наследник настолько Вам не зашёл, то у Семьи есть другие варианты. Я, например, два года как раз в разводе. Образование, воспитание и состояние — вполне достойные Вашей драгоценной персоны.
На словах о собственном разводе этот истинный ариец прижал мою руку к губам и лукаво блеснул глазами.
Сначала опешила от такой постановки вопроса, а после завершения рекламной акции рассмеялась:
— Не дай бог. Мое почтение и уважение вашему патриарху. Полагаю, ему со всеми вами непросто. Но я трезво оцениваю собственные таланты и способности, а также ресурсы и выдержку. Поэтому откажусь от столь щедрого предложения.
Бокал поставила на столик в нише и собралась уже удалиться, когда Генрих прижал меня к себе рукой и горячо выдохнул в ухо:
— В любой момент, Танечка. Лишь только слово и я примчу к тебе. За тобой.
Вылетела я из эркера, как ракета из шахты — гордо и стремительно. И далеко.
Вечером, падая спать после быстрого душа, отметила, что в телефоне пропущенный вызов от Людмилы Васильевны, но и время было позднее, и силы на исходе. Отложила беседу до более удачного момента.
После второго дня конференции, весь вечер четверга, Татьяна Ивановна с выпученными глазами отбивалась от невероятных предложений, включавших в себя переезд в Москву и несколько видов занятости: от преподавания до службы в аналитическом отделе одной известной, но закрытой структуры.
Мои пламенеющие в свете люминесцентных ламп волосы норовили выбраться из элегантной прически и встать дыбом.
Спас и слегка успокоил меня, конечно же, профессор Фомин:
— Татьяна Ивановна, великолепно! Отработали мастерски! Просто высший класс! — не совсем понятный мне восторг Максима Геннадьевича был, тем не менее, заразителен: я тоже разулыбалась.
Соавтор и научный руководитель, отвел меня в сторонку и, покачивая чашечкой кофе (и это в шесть часов вечера, да), подробно обрисовал наше дальнейшее взаимодействие:
— Теперь дело за нами. Осталась чистая бюрократия, а вам разве что некоторые корректировки, возможно, потребуется внести, если будет настаивать диссертационная комиссия. Но не волнуйтесь, всё решим. Я думаю, в следующем году вы спокойно защититесь.