Страница 12 из 78
4. Сбывшаяся жизнь
Ровно в восемь началась работа над книгой «В свете софитов. Жизнь Стеллы Дор».
Хотя, строго говоря, она не началась.
По крайней мере, не в виде первых набранных на клавиатуре предложений.
— Идите за мной! — сказала Стелла вместо приветствия и направилась к морю.
Она остановилась только у кромки воды.
И больше не произнесла ни слова. Ее красный шелковый шарф немного сполз и развевался на ветру, как флаг.
«Флаг одного очень независимого государства», — подумал Йонас.
— Вы там что-то ищете?
— Тс-с!
Наблюдение за гребнями морских волн убаюкивало Йонаса. Всякий раз, стоило ему подумать, что он что-то видит, это оказывалась всего лишь очередная волна.
— Вот! — вдруг воскликнула Стелла и вытянула указательный палец. — Видите этот кусок дерева?
Йонасу понадобилось некоторое время, чтобы разглядеть темный обломок, который прибивало к берегу.
— Выглядит как обычная деревяшка.
— Так и есть. Мы все такие. Под маской. Все из одного и того же возобновляемого материала.
— Ла-а-адно. — Йонас не стал упоминать, что в космосе древесина встречается реже, чем алмазы.
— Смотри внимательнее, юноша!
Это было еще скучнее, чем вечерняя программа по телевизору. Коряга то поднималась, то опускалась на волнах, медленно приближаясь к ним.
— Видели?! — Стелла посмотрела на него с нескрываемой гордостью.
— Кусок дерева? Я постоянно его вижу. Дерево как дерево.
— Вы смотрите невнимательно! Вот в чем ваша проблема, молодежь. Вечно спешите, спешите, нет времени по-настоящему что-то заметить.
Йонас снова перевел взгляд на воду. Деревяшка. Старая деревяшка. Расколотая. В движении. Движется в сторону…
— Теперь ее от нас уносит.
— Вот видите! Ее от нас уносит. Совершенно верно. Именно такие моменты я хочу включить в свою биографию!
— Ага.
— Мы друг друга поняли?
— Когда от нас уносит других людей? Вы это имеете в виду?
Стелла вздохнула:
— Нам с вами предстоит нелегкий путь.
— Фрау Дор, если бы вы просто…
— В автобиографию прежде всего должны войти моменты, в которых жизнь внезапно меняет направление. Иногда на юг, иногда на север. Этот кусок дерева сам не решал, куда ему плыть. Это решали вода и ветер. Так бывает и с нами, людьми. Но иногда нам удается сделать это своими силами. Поплыть против течения. Подобные моменты показывают, кто мы на самом деле. А теперь пойдемте внутрь, пора выпить мой утренний коктейль!
Хотя было прохладное осеннее утро, Йонасу пришлось вынести стол и два стула на деревянную террасу, окруженную стеклянными панелями во всю высоту для защиты от ветра и песчинок. Правда, они все равно пробирались к ним через всевозможные щели. Во многих местах на стекле виднелись черные наклейки с силуэтами птиц, но частично отлепившиеся: отсутствовали то крылья, то клювы, то целые головы.
Несмотря на холод, Йонас радовался, что они не остались в доме. Если все рухнет, он предпочел бы, чтобы над головой не было крыши, которая на него упадет.
Шум моря теперь доносился до них только издалека, на первый план вышел стук кубиков льда в коктейльном бокале Стеллы Дор, наполненном жидкостью, которая внизу имела впечатляющий красный цвет, а на поверхности — ярко-желтый. Сверху лежали долька апельсина и коктейльная вишня.
Перед Йонасом стояла бывшая банка из-под горчицы с простой водой.
— Первая записка! — торжественно объявила актриса и вытащила из книжки перед собой кассовый чек.
Она уже давно не помнила, что написано на большинстве записок. Их расположение в лучшем случае подсказывало, о чем примерно шла речь. Однако квитанция из прачечной рядом с пачкой кофейных фильтров могла с таким же успехом напоминать как о затянувшейся простуде в самую суровую зиму ее детства (ее заставляли дышать горячим паром над миской, накрыв голову полотенцем), так и об отпуске в Церматте, где они с подругами каждый вечер совершенно невинно начинали après-ski[5] с ромашкового чая, а с каждым следующим напитком увеличивали градус алкоголя, пока не доходили до чистой водки. Или же, что наиболее вероятно, бумажка напоминала не об этом, а о чем-то другом, о чем Стелла начисто забыла.
Но были среди них и записки, сиявшие как маяки, в случае с которыми Стелла точно знала, какой момент ее насыщенной событиями жизни они описывали. Как чек, который она только что вытащила из книги «Твигги в черно-белых тонах: автобиография»[6].
— Вы, конечно, не знаете Твигги, но в шестидесятых ее знали все. Супермодель, как Хайди Клум — хотя что уж там, куда значительнее и с гораздо большим Je ne sais quoi![7] — Она прочла слова на обратной стороне чека и лукаво улыбнулась. — Ах, этот момент будто снова ожил у меня перед глазами!
— А со мной вы не поделитесь тем, что там написано?
— «Бигги. Вечернее платье. Маленькое черное. Сухой мартини (такой вкусный!). Бордель». Ой, как мило вы сейчас покраснели.
Йонас склонил голову к ноутбуку, чтобы Стелла не так хорошо видела его лицо.
— Все готово, начинайте.
Стелла Дор с наслаждением сделала глоток коктейля «Текила Санрайз», а потом приняла позу.
— Я была семнадцатилетней девушкой и работала в женском бутике, хотя тогда мы произносили это слово на немецкий манер: «бу-ти-ке». Клиенты с удовольствием обращались ко мне за советом, ведь я во всем выглядела потрясающе. Можно так выразиться или это звучит тщеславно? Даже если это правда? Я покажу вам одну особенную фотографию того года!
Стелла Дор встала. Хотя нет, это слово не подходило… Стелла Дор изящно поднялась. У нее получалось это изящно даже с хлипким стулом из искусственного ротанга. Ее движения всегда были полны элегантности. Вернулась Стелла с золотым фотоальбомом в руках. Между страницами торчали разноцветные записки, содержание которых Йонасу не удалось разобрать со своего места.
— Здесь собраны совершенно чудесные фотографии меня, в том числе и несколько пикантных. О да, еще каких! В молодости я была довольно фривольной особой и наслаждалась этим. Но сейчас не об этом. В то время, когда я работала в бутике, я была еще невинной девочкой. Ну, более или менее невинной — но с совсем не невинными мыслями. — Она полистала альбом. — Вот что я искала!
Стелла с торжествующим видом подняла фотографию, словно выигрышный лотерейный билет.