Страница 36 из 81
Ага, очевидно, что мой знакомый так и остался сексистом, хотя и не так плох.
Подвез Сэма до метро и вернулся почти одновременно с Линдой и Трейси, подозрительно веселыми.
— Си-Си! Меня взяли! Это потому, что я красотка и сиськи у меня большие! — воскликнула блондинка. — Зацени, как я отрепетировала: «Я сейчас принесу пистолеты… И с наслаждением я влеплю пулю в ваш медный лоб!»
Девушка наставила прямо на меня указательный палец «пистолетиком».
— Это Чехов?
Шаблон у меня слегка порвался. Антон Павлович и экшен с перестрелками не увязывались. У него обычно всё такое интеллигентное, полное тонкой иронии. Не то, чтобы я знаток.
— Ага, я специально попросила в библиотеке подобрать чтот под меня. Смекаешь? Называется «Медведь». Героиня — молодая вдова, к ней приперся сосед требовать долг ее мертвого мужа, который тот еще козлина. И этот сосед — горячий красавчик и они с ней так орут… ну, ругаются, а в конце у них искра и страсть. Вот прямо под меня роль. Я старалась, не только слова выучила, но и верхнюю пуговицу на рубашке расстегнула. Младшенькая, запомни, пуговка — лучший аргумент в любом споре.
— Трейси, у меня он не сработает, — смутилась моя красавица.
— Ну тогда две расстегни, не прибедняйся. Режиссер сказал, что я прямое попадание в их спектакль, в образ горничной мистера Чехова, которая настолько красотка, что становится в финале актрисой. Имя, правда, странное… Фёкла. По тексту там говорится, что у нее тело богини. Это же про меня! Йеп⁈
— А как пьеса называется?
— Чехов в Ялте, — ответила вместо замявшейся Трейси Линда.
Никогда о ней не слышал. Но я не театрал. Сомнительно, правда, что Антон Палыч сам про себя сочинял.
Моя девушка как мысли прочитала, выудила из сумки Трейси сценарий и передала мне. Полистал. Авторы: Джон Драйвер и Джеффри Хэддоу, «Чехов в Ялте», 1981-й год. Как бы сказала «Няня Вика» — очуметь. Два американца сочинили пьесу про нашего русского классика, тяжело больного, но не унывающего. И ведь с явным уважением к историческим личностям, хотя кое-где и без понимания русской души.
Снимаю отсутствующую у меня шляпу перед ихней американской богемой. Я театр не люблю и не понимаю, но на премьеру схожу и не только потому, что играет наша с Линдой хорошая подруга.
Закончился день звонком из Оукхерста, когда я уже после вечерней пробежки собирался немного подеградировать перед ящиком.
— Тобалито, вы с Линдой ведь приедете к нам на день Благодарения? — спросила теть Лена. — Это семейный праздник, вы обязаны быть. И сеньор Уильямс просил тебе передать, чтобы ты приезжал. У него к тебе важное дело.
Пендехостанский народный пропагандистский праздник в память о том, как индейцы помогли колонистам адаптироваться в Америке. Абсолютно мне непонятный. Но…
— Елена, ты ведь приготовишь индейку? — задал я главный вопрос.
— Симон! — с готовностью подтвердила та.
И о чем тут еще раздумывать, когда в каждом втором фильме или сериале огромная индюшка, запеченная в духовке, подается как апогей кулинарии. Я еду!