Страница 72 из 80
Его голова резко откинулась назад.
— Нет.
Джулс оцепенела, глядя на него. Горло сжалось от нахлынувших чувств.
— Я знаю, что не должен просить об этом… но я хочу, чтобы ты стала моей герцогиней, Дикий Цветок.
Её охватило тёмное, отчаянное волнение.
— Джеймс…
— Выходи за меня.
Она была так ошеломлена, что коротко рассмеялась, но тут же опомнилась, осознав, что в этом звуке слышался только шок.
— Выйти за тебя?
— Да.
— О чём ты говоришь, Джеймс?
— Ты прекрасно понимаешь меня, Дикий Цветок. Выходи за меня, — тихо, но неумолимо повторил он, делая шаг вперёд.
— Зачем ты просишь меня об этом? — прошептала она, чувствуя, как сердце вот-вот разорвётся на тысячу осколков.
— Мы… любовники.
Она покачала головой.
— Того, что мы любовники, недостаточно для предложения!
— Ты отрицаешь, что мы созданы друг для друга? Ты отрицаешь, что мысль о разлуке не разрывает тебя изнутри, чёрт возьми? Ты отрицаешь это? — прорычал он, и его настойчивость была почти пугающей.
— Джеймс… ты — герцог. Мы из разных миров.
В его глазах мелькнуло что-то опасное.
— И именно потому, что я герцог, у меня есть власть, чтобы мы могли…
Она хлопнула ладонью по его обнажённой груди.
— В этом мире я — женщина, притворяющаяся мужчиной!
У Джулс сжалось сердце от усилий сохранить самообладание.
— Ты просишь меня отказаться от мечты стать психотерапевтом? От возможности однажды унаследовать дело отца?
— Я прошу тебя любить меня так, как я люблю тебя.
Она долго не могла ответить. Он любит меня. Это был мужчина, не привыкший легко проявлять эмоции, и когда он это делал — это было на всю глубину его души. От боли, сжавшей грудь, у неё перехватило дыхание. Джулс любила его до боли в сердце, но то, чего он хотел, казалось невозможным.
— Я не могу выйти за тебя, — прошептала она.
Тёмная мука мелькнула в его глазах, прежде чем он отвел взгляд. Она уже видела, как он возводит защитную стену, отгораживаясь от терзавших его чувств. Джулс захотелось закричать — она знала, что, отвернувшись, он изгонит все воспоминания о ней из своего сердца.
— Ты любишь меня? — хрипло спросил он.
Я не могу ответить тебе, — беззвучно прошептала она. Она понимала, почему он спрашивает. Если бы она любила его… а он любил её, они могли бы бороться за то, чтобы быть вместе. Но Джулс должна была заставить его понять, что одной любви недостаточно. Не когда всё так сложно.
— Ты же знаешь, что, став твоей женой… твоей герцогиней, я не смогу дышать! Тот человек, которого ты знаешь, перестанет существовать, Джеймс! Смогу ли я скакать с тобой наперегонки в Гайд-парке? Смеяться и разговаривать с тобой так, как сейчас, на людях? Смогу ли я…
Он застыл в абсолютной неподвижности.
Она прижала руку ко рту, сдерживая рвущиеся наружу слова.
— Боже мой, я даже не могу представить себя в этой роли. Я ничего не знаю о женских уловках и манерах. Что я могу предложить тебе как герцогиня? Твоя мать говорила, что жена должна стать твоим якорем в обществе. Я ничего не могу дать тебе в этом отношении, Джеймс. Я бы не удерживала тебя на плаву, а стала бы тяжким грузом.
Джулс вскочила на ноги, отступая на шаг, потому что была готова броситься вперёд и прижаться щекой к его груди.
— Та, на ком ты женишься, — леди Эмилия. Если не она… несмотря на все сплетни, общество любит тебя, и половина девушек уже влюблена. Любая будет счастлива стать твоей герцогиней.
Сердце колотилось где-то в горле, почти заглушая слова. Слёзы застилали глаза, когда она смотрела на него снизу вверх.
— Мы с тобой оба знаем, что, если я буду жить в этом мире как жена… герцогиня, мне не позволят учиться или предаваться своим страстям. Выйти за тебя означало бы отказаться… от всего, Джеймс. Возможно… возможно, мы могли бы остаться друзьями.
— Нет.
Она вздрогнула.
— Джеймс…
Он обхватил её подбородок ладонью, удерживая, чтобы она смотрела ему в глаза.
Его взгляд был тёмным и пустым.
— Было бы нечестно по отношению к той, которую я в конце концов возьму в жёны или в любовницы, если мы останемся знакомыми. Потому что я всегда буду хотеть тебя, — хрипло сказал он. — На этой земле нет силы, способной остановить мою страсть к тебе. Никакой.
Он опустил руку и отступил назад.
— Я понимаю, не думай, что это не так. Я видел тебя в Лондоне… Ты светилась огнём, страстью, целеустремлённостью. Я понял, от чего прошу тебя отказаться, и проклинал себя за то, что хочу этого так сильно.
Его маска треснула, и в его взгляде отразилась неприкрытая боль. Она вскрикнула, увидев это, и потянулась к нему, но тут же опустила руку, когда он отшатнулся. Тогда она поняла: его сдержанность всё это время скрывала терзавшую его муку. Это был человек, который чувствовал… который любил… и он открыл ей своё сердце, зная, что она может его разбить.
О Боже, Джеймс. Каково это — спать в его объятиях каждую ночь? Быть тем, кто прислушивается к его страхам, разглаживает морщину на его лбу, помогает справляться с тревогой? Каково — жить с ним как леди, выносить его ребёнка… и учиться вместе с ним любить и смеяться с этим малышом? Каково — попробовать побыть герцогиней… осознать свою роль и власть, выдержать пристальные взгляды, идя рядом с ним?
Джулс молча смотрела на него, потрясённая тёмной тоской, раздиравшей её грудь. Такая жизнь была не для неё… она никогда не была её надеждой или мечтой. Так почему же сейчас это пронзило её сердце такой острой, невыносимой жаждой?
Какое-то неуловимое чувство пронзило её, она задержала дыхание, пока оно не обожгло горло, а затем с тихим хрипом выдохнула.
Всё произошло слишком внезапно и хаотично, у неё не было времени всё обдумать, разобраться в бушевавших внутри чувствах.
— Джеймс… — она прикусила губу, потому что больше не могла ничего сказать.
В ответ на её молчание Джеймс, казалось, захлопнул дверь с помощью своей безжалостной железной воли, и она возненавидела страх, охвативший её при этом зрелище.
Перед ней склонился властный и неумолимый герцог.
— Прощайте, Джулс Саутби. Желаю вам успеха во всех ваших начинаниях.
С этими словами он повернулся и ушёл.