Его пленница

Глава 34

- Хейзел!

Ханна подбегает ко мне, и я от души сгребаю ее в свои объятия. Мужчина в костюме, что привел ее ко мне кивает мне и выходит за дверь. Кажется, это человек Райана.

- Как я скучала по тебе, маленькая ведьма, - обнимаю ее крепче. Она отстраняется от меня, переставая улыбаться.

- Почему ты соврала там? Я думала, что ты больше не хочешь меня видеть.

- Глупая, разве такое возможно? Я для того и пришла, чтобы тебя увидеть. А там... пришлось устроить кое-какое представление.

- Это из-за меня?

- Почему опять из-за тебя?

- Мама с папой разозлились из-за того, что ты вернулась. Значит, они знали, что ты не умерла? Они не хотят, чтобы ты вернулась из-за того, что со мной случилось? Но это ведь я тогда была виновата. Знала, что ты болеешь и все равно надоедала тебе. Ты ненавидишь меня за это?

- Ханна. Посмотри на меня.

Она не поднимает глаз. Тогда я беру ее лицо в ладони. Мягко, но настойчиво.

- Смотри на меня, мартышка.

Она поднимает глаза. Огромные, мокрые, детские. Меня ладно, но они испортили и ее психику, не задумываясь, какого ей.

- Ты ни в чем не виновата. Слышишь? И я не ненавижу тебя. Ни капли. Ты - самое дорогое, что у меня есть. И я буду делать все, что в моих силах, чтобы мы больше не расставались.

Она кивает. И вдруг весело шмыгает носом:

- Значит, мама с папой позволят нам видеться?

- Позволят. По крайней мере, кое-кто над этим работает.

- Твой парень, да? - хитро начинает она улыбаться.

- Уж много ты знаешь.

- Он всегда такой страшный, когда злится? Я видела, как он папу за горло схватил. Он как вампир из мультика.

Вампир? Я смотрю на нее и смеюсь.

- Точнее не придумаешь. Тот еще вампир.

- О-о-о! Так ты его любишь?

- Я его задушить хочу. Это разные вещи.

- Мама тоже так папе говорила. А потом улыбалась весь день. Значит любишь, но чуточку сильнее?

Вот зараза, умеет она застать врасплох. Люблю? Не слишком ли громкое слово? Люблю я Ханну, но то, что чувствую к нему не знаю даже, как описать. Я ведь еще ни разу ни в кого не влюблялась кроме как в мальчика из детства.

Без него я не смогу. Это я поняла в отеле. Видеть его с другой тоже не могу. Это тоже поняла. И хоть временами мне, правда, хочется его задушить, главного это не меняет - мне он нравится, таким, какой он есть. Не знаю, что там до большой любви, но пока что я тащусь по этому вампиру.

- Кстати, ты очень красивая! - говорит она, касаясь моих волос. - Сделаешь мне так же с волосами?

- Конечно, мартышка. Все, что захочешь.

Дверь вдруг открывается и на пороге появляется мама. Она тяжело дышит, переводя взгляд с меня на Ханну. В глазах стоят слезы.

- Ханна, оставишь нас одних? - поворачиваюсь к ней. Она тут же хватается за мою руку. - Не бойся. Я же сказала, что нас теперь никто не разлучит. Иди в зал. Я скоро приду.

Ханна еще секунду мнется, потом обнимает меня за талию, быстро, крепко, и выбегает из комнаты. Дверь закрывается. Мы остаемся вдвоем, впервые за три года.

- Что, ненавидишь меня? Думала, что я ей что-то сделала?

- Хейзел...

- Мама, знаешь... я иногда задумывалась ваша ли я дочь.

- Что?

- А что? Не должна была так думать?

- Не неси бред, Хейзел. Я родила тебя. Я воспитала и любила всем сердцем. Делала все, что в моих силах, чтобы ты вылечилась.

- А ты не задавалась вопросом, была ли я вообще больна? Меня обижали, вот я и давала им ответку. В вашем понимании быть нормальной значит молча позволять другим об себя ноги вытирать? Я просто была с характером. А вы это приняли за признаки психопатки. Вам было проще поверить кому угодно, лишь бы не мне. Я уже молчу о том, что вы меня мертвой выставили.

- А что нам еще было делать?! Мы наконец обрадовались, узнав, что ты вылечилась. Я начала заново дышать, когда видела тебя улыбающейся. А ты... Ты просто притворялась. А потом сбежала. Обвела всех вокруг пальца. Если бы мы нашли тебя, ты сорвалась бы еще сильнее, не думая о нас, в какое положение ставишь нас. И мы просто приняли решение. Трудное, очень трудное. Но ты ведь все равно не собиралась возвращаться.

- И это ваше оправдание? - из меня вырывается истеричный смешок. - Нет, вы никогда не думали обо мне. Как о дочери и подавно, но хотя бы как о человеке должны были подумать. Почему мое состояние скатилось до такого? Кто этому поспособствовал? Почему мне с каждым днем становилось хуже? Вы не задавались этими вопросами? Конечно, нет. Вам было проще держать меня взаперти, подсовывать еду на подносе, чтобы не подохла, не позволяя ни с Ханной видеться, ни на улицу ногой вступить. Вы меня за человека перестали воспринимать. Будто зверя, посадили на цепь, оторвав от целого мира. Боялись меня, хотя монстрами были сами. А сейчас спрашиваешь, что вам еще было делать? А что мне оставалось, кроме как сбежать? Вы сплавили меня в настоящий ад. Я просто выживала, чтобы из него выбраться.

Она качает головой, всхлипывая.

- Это было место, где тебе могли помочь. Ты просто...

- Помочь? Помочь?! Мама, знаешь, как они мне помогали там?

Щелкаю перед ней пальцами. Раз. Второй.

- Вот так. Вот так меня будили по утрам со словами «Подъем, Хейзел». Развязывали руки и тащили на коляске на чертовы процедуры. Вливали в меня какие-то лекарства, от которых голова шла кругом. Тело немело, а потом несмотря на тошноту заставляли жрать сраные каши. Нас вообще на улицу не выпускали. А за любое нарушение лишали единственной возможности смотреть на мир через окно. Изолировали в комнату без окон, с одной единственной лампой над головой, которая мигала каждую секунду, чтобы свести с ума еще сильнее. Большую часть времени нас держали привязанными к кровати за руки и ноги, заставляя слушать какие-то лекции на замедленной скорости о том, как надо вести себя. Ты понятия не имеешь, что я пережила там. И конечно же, не поверишь. Потому что ты никогда не верила мне. Ни ты, ни папа. Что я еще могла сделать, чтобы спасти свою жизнь, если не сбежать? При малейшем движении, которое вам не понравилось, вы бы меня отправили туда обратно.

- Мы не знали, что там так...

- Не знали или не хотели знать?

- Хейзел...

- Я не виню тебя за то, что ты поверила врачам. Не виню даже за то, что поверила папе. За то, что испортили мне всю жизнь. Я виню тебя за одно - за то, что ты ни разу не спросила меня. Ни «как ты», ни «что случилось». Ни разу не сказала «я рядом».

Она плачет. По-настоящему, без красивых маминых слез, которые умели останавливаться в нужный момент. Они просто текут, размазывая тушь. Но я ничего не чувствую, смотря на нее. Абсолютно.

- Ханна - это та, кого я люблю больше жизни. Тогда я совершила ошибку, не осознавая этого. Но я не собираюсь ей причинить вреда. Хочешь верь, хочешь нет. Но с ней я буду видеться. Не позволю вам испортить и ее жизнь. Для меня мои родители умерли в тот день, когда я узнала, что они меня заживо похоронили. Для вас я тоже мертва. Я больше не появлюсь перед вами, особенно среди таких людей. Тошнит от вашего лицемерия. Поэтому, пожалуйста, не надо разыгрывать такие мерзкие сцены. Просто оставьте меня в покое.