Его пленница

Глава 33

- Ты ведь знаешь, что тебя там узнают?

- Знаю. Но разве не для этого ты привез меня сегодня сюда? У тебя в крови создавать хаос и наслаждаться реакциями людей.

- Ну, хаос у меня шел вторым пунктом. Первый куда более интересный.

- Не трогай его, Райан, - обрубаю я, поймав его азартный взгляд. - Он все равно мой отец.

- А я что-то сказал?

- Мне и не нужно, чтобы ты что-то говорил. Я тебя насквозь вижу.

- Да? - он наклоняется ко мне, изгибая бровь. - Озвучь тогда, что за мысли сейчас у меня в голове?

Явно не из приличных.

- Чтобы ты их тут же реализовал?

- Ну что за грязные мыслишки, Хейзел, - усмехается он. - Когда успела стать такой развратницей?

- От тебя заразилась. А что? - тоже наклоняюсь к нему, оставляя между нашими лицами мизерное расстояние. Он моментально реагирует, цепляется взглядом за мои губы. Меня и саму это заводит. - Хочешь сказать, что не думал о том, как срываешь с меня одежду и, завалив на кровать, трахаешь?

Он замирает на долю секунды, но я успеваю поймать эту дикость в его глазах. Потом медленно улыбается так, что у меня внизу все вспыхивает пламенем. Как мне выдержать этот вечер, если он с каждой секундой умудряется застать меня врасплох?

- Об этом я думаю и так каждую секунду. Заглянула бы в мою голову, в обморок грохнулась бы от моей фантазии.

- Могу подкинуть идеи похлеще. Не только ты у нас умеешь удивлять.

- Ты все языком треплешь. Когда к действиям перейдешь?

- Когда захочу, тогда и перейду. А теперь разблокируй уже двери. А то мы так до конца вечера тут просидим.

- А я не против.

Решаю использовать туз, на который он точно клюнет.

- Ты знаешь, что так только себе хуже делаешь? Чем больше времени мы тратим зря, тем позже уйдем отсюда.

Он мгновенно реагирует, снимает блокировку и выходит из машины. Обходит ее, открывает мою дверь. Сразу бы так. Слабое место непробиваемого Райана Роудса успешно найдено.

Хватаюсь за его руку, которую он протянул, и выхожу из машины. Он тут же притягивает меня к себе за талию.

- Есть одно правило, которого ты должен придерживаться здесь. Держи свои руки при себе, язык за зубами, а кулаки в карманах. Особенно руки.

- Принято, - говорит он, скользя ладонью вниз, к ягодице и сжимая ее.

- Райан!

Мы поднимаемся по широкой мраморной лестнице, и я чувствую, как каждый мой шаг отдается где-то в груди тяжелым эхом. Я не только застану родителей врасплох своим появлением, но и, наверное, добавлю им кучу проблем. Может, они даже возненавидят меня сильнее.

Но они ведь первыми ударили меня в спину. Ладно, я приняла то, что они видели во мне проблемного ребенка и таскали к психологам. Приняла и то, что не верили никогда мне. Проглотила и то, что прямо в выпускном классе заперли меня дома, не позволяя ни окончить нормально школу, ни видеться с Ханной. И то, как жестоко запихнули меня в психушку, где не лечили, а морально пытали, я тоже через силу приняла.

Но объявить меня мертвой, еще и самоубийцей... Стереть проблемную дочь из своей жизни, чтобы не запачкались ботинки на пути к власти. Безжалостно толкать меня, как ненужный мусор, умолять, чтобы исчезла, чтобы не разрушать их жизнь, смотреть на меня не как на дочь, которую они не видели три года, а как на что-то неприятное, как на внезапно объявившуюся проблему, занозу в заднице... Нет. Такое я простить не смогу. Ненавидьте сколько влезет. Но с Ханной вы меня больше не разлучите.

Двери в главный зал распахиваются, и на секунду все замирает. Не просто разговоры, движения - замирает сам воздух.

Сотни глаз, от самых дальних столиков до ближайших, одновременно скользят по нам. Сначала они просто смотрят, оценивают, потом приходит удивление, недоверие, осознание, а следом шок, шепот, который нарастает, как волна: «Разве она не погибла?.. Это же дочь Грейса… Говорили же была авария… Она же три года как мертва…»

Отец первым теряет маску. На долю секунды его лицо искажается - не от радости, не от облегчения, а от ледяного ужаса. Он смотрит на меня так, будто увидел призрака, вернувшегося разнести его карьеру по обломкам. Рядом с ним мама - ее пальцы судорожно сжимают ткань платья, костяшки белеют.

И тут из толпы, прорываясь сквозь ряды гостей, выскакивает маленькая фигурка. Ханна. Ее косички подпрыгивают, глаза сияют, а на лице такое счастье, что мне на секунду становится стыдно за то, что собираюсь сделать. Но так надо. Объясню ей все потом, когда мы останемся наедине.

- Хейзел! - кричит она, и ее голос, звонкий и чистый, пробивает эту ядовитую тишину. - Ты пришла!

Она врезается в меня, обнимает так крепко, будто боится, что я снова исчезну, что ее снова со мной разлучат. Я не двигаюсь, вообще не реагирую на нее. Просто продолжаю стоять с невозмутимым выражением лица. Играть я научилась еще в клинике, где делала все, чтобы они поняли, что я нормальная и забрали меня из того ада.

Родители уже идут к нам. Отец шагает уверенно, но на его лице мелькает то, что он так старательно прячет от публики: паника. Чистая, ледяная, разъедающая изнутри. Мама чуть позади, ее пальцы нервно теребят складки платья. Вокруг нас собираются люди. Все ждут, как отреагируют родители, которые считали свою дочь мертвой.

- Доченька… - начинает отец, и его голос звучит так, будто он репетировал эту фразу годами. - Это... Это, правда, ты? Ты... жива.

Он протягивает руки, будто собирается обнять меня, и я делаю шаг назад, ближе к Райану.

- Кто вы? - говорю спокойно, чуть наклонив голову, будто пытаюсь вспомнить. - Вы меня знаете?

На секунду в зале становится тихо. Даже легкая музыка стихает.

Мама моргает, будто не расслышала.

- Хейзел, что ты говоришь? - шепчет она. - Это же мы, твои родители…

Господи, какие же они мерзкие. Так нагло притворяться только чтобы свое кресло и репутацию защитить.

- Родители? - повторяю я, скользя взглядом по их лицам, полных притворства. Отец так вообще вот-вот взорвется от страха, что я могу за секунду разрушить все. - Простите, но я не знаю вас.

Беру Райана за руку и поворачиваюсь к нему.

- Кто они? Ты не говорил, что у меня есть семья, милый.

Он смотрит на меня, приподняв бровь. Переводит взгляд на наши руки и начинает подыгрывать.

- Я и сам не знал, что у тебя она есть. Милая.

Только это слово тебя зацепило?

- А это... кто? - перевожу взгляд на Ханну. Она стоит с дрожащими губами, слезы уже собираются на ресницах. Прости, малышка, все гораздо сложнее.

- Хейзел... Что с тобой? - ее голос ломается. Чувствую, что если задержусь хоть немного, не выдержу и брошусь к ней.

- Мне немного не по себе, Райан. Хочу подышать свежим воздухом.

- Конечно. Идем.

Он сжимает мою руку крепче, и мы идем к выходу. Успеваю заметить, как напрягаются плечи отца, как шепоты за нашими спинами становятся громче, уже не стесняясь: «Что с ней? Она не узнала их? Потеряла память? Что случилось?»

Вот теперь расхлебывайте то, что сами заварили.

- Мне нужно остаться с Ханной наедине, - шепчу я, когда за нами закрывается дверь.