Страница 73 из 132
Её мучение ощутимо почти физически. Безымянный поднимается с кресла, собираясь подойти к ней, но чувствует: ей нужна дистанция, чтобы говорить о своём унижении.
— Они сказали мне, что если я продолжу поднимать шум из-за поджога, они подкараулят меня ночью, когда я меньше всего буду ждать. Увезут на кладбище, где похоронены Шерри и Энди, прямо к их могилам, обольют меня бензином и сожгут — так, чтобы всё выглядело как самоубийство. Я им верю. У них все в кармане: от людей в судмедэкспертизе до пожарных следователей и полиции. Им всё сойдёт с рук. Значит, они сделают это; они меня сожгут. Тот, что с зажигалкой, ещё и удовольствие от этого получит. Может, и второй тоже.
Она отворачивается от окна и смотрит на него. Серия ударов молнии мерцает сквозь искажённые течения падающего моря — жуткое, пульсирующее сияние подсвечивает её со спины, окружает дрожащей аурой, будто перед ним не женщина из плоти и крови, а являющийся дух.
В эту странную секунду ему кажется, что он мог бы её полюбить; нет — он чувствует, что любил её ещё до того, как вообще узнал о её существовании. Когда странное ощущение проясняется, он понимает: Регина напоминает ему кого-то, кого он любил в прошлом — любил и потерял из-за какой-то трагедии. Он тянется к воспоминанию, напрягается, пытается его достать. Но его амнезия — не туман над прошлым; это неприступная стена.
Чувство рассеивается под долгим шквалом грозовых вспышек.
Когда следующий гром прокатывается по затопленному дню, как хор левиафанов, идущих косяком, Регина говорит:
— Что-то не так?
Он отворачивается от утраченного прошлого к мимолётному настоящему.
— Те, кто убил ваших детей и считает это просто побочным ущербом, — вы хотите, чтобы они умерли?