Страница 117 из 132
Он достаёт из отсека в центральной консоли боевой нож, берёт с пассажирского сиденья очки ночного видения и выходит из внедорожника. Он снимает пиджак и бросает его в открытую дверь: тот больше не нужен, чтобы скрывать плечевую кобуру, пистолет и подсумок с запасным магазином. Он цепляет ножны к ремню, так что оружие свисает у правого бедра.
Птицы и другие лесные существа на миг умолкли, потревоженные его вторжением на их территорию. В августовскую жару это зелёное царство неподвижно, словно лежит глубоко под водой. Воздух двигается так вяло, что не способен вызвать даже мягкий шорох в кронах, поднимая лишь слабый шепоток — будто враждебные лесные духи строят заговор против него под дугами листьев папоротника.
Он надевает громоздкие очки, но поднимает линзы на лоб. Они ему не понадобятся, пока он не войдёт в пещеру. И даже там они могут не дать той чёткости зрения, которая ему потребуется.
Спускаясь пешком по склону и одновременно уходя по нему в сторону, продираясь через подлесок, он видит, что действительно существует суровый маршрут, по которому он мог бы проехать на машине до самой долины.
Он почти у подножия, когда его сшибает видение. Редкие приступы ясновидения — его последний дар: мгновения из прошлого или то, что ещё только будет; всегда тревожно, но не всегда так полезно, как ему бы хотелось.
Это видение повторяется — единственное из всех, что когда-либо возвращалось, — и он переживает его в третий раз: сбивчивый, стремительный монтаж образов, возможно последовательных, а возможно и нет, — и в конце ужас, который всякий раз оставляет его потрясённым. На эти секунды лес исчезает: его захлёстывают быстро меняющиеся образы ярких цветов.
Девчушка с ямочками на щеках, с хвостиком, держит мягкого плюшевого кролика с висящими ушами (запах перечной мяты); бледный ранний свет, большая голубая цапля — высотой в четыре фута — бродит по мелководью, длинная шея вытягивается, когда она выискивает малька или лягушку, и один жёлтый глаз с крупным чёрным зрачком смотрит на него с предвестием беды (а от неё — быстрое, гортанное «кок-кок-кок»); молодая светловолосая официантка в белой форме с голубой окантовкой улыбается, ставя перед ним на стол меню (аромат кофе); мрачный бородач бросает на него взгляд — взгляд ядовитый, зелёные глаза, как дистиллированный яд; какая-то каменная или бетонная башня, высокая, арочная, видимая сквозь забрызганное дождём лобовое стекло, дворники ходят туда-сюда (туп-туп, туп-туп); рой машин — грузовики и легковушки — скользят и сталкиваются на мокром от дождя чёрном асфальте, скользят-сталкиваются-крутятся (истошные гудки); плюшевый кролик с висящими ушами лежит под дождём, всё ещё зажатый в отрубленной детской руке (крик).
Когда приступ ясновидения проходит, Безымянный привалился к стволу дерева, залитый потом, слишком холодным для такого тёплого дня. Его бьёт сильная дрожь.
Как и в два предыдущих раза, его придавливает чувство ответственности, смешанное с ощущением собственной несостоятельности. Если увиденное — событие, случившееся давным-давно, то, возможно, он каким-то образом в нём виноват. Если же это ужас, которому ещё предстоит случиться, ему, может быть, дадут шанс предотвратить его — хотя бедствие кажется слишком большим, чтобы один человек мог его отвратить, даже человек с его дарами.
Осколки расколотого солнца больше не падают сквозь прорехи в кронах. Облака, которые прежде подкрадывались с запада, подкрались окончательно. Если голубое небо ещё не сдалось полностью, оно далеко на востоке и отступает к Кентукки.
Демон по имени Каттер ждёт в тёмном, бесплодном аду, удерживая при себе юную, невинную душу, на которую у ада нет никакого законного права.
Безымянный спускается по склону, среди деревьев, выбирая прямой путь к долине, но не раз пересекает змеистый маршрут, по которому мог пройти Range Rover Каттера. Он находит места, где подлесок словно примят чем-то очень тяжёлым.
Где-то вдалеке раскаты грома поднимают ветерок. Гикори и хемлок вздрагивают. Ветер крепнет. Цветущий кизил — местами белый, местами розовый — осыпает лепестки, которые, точно феи, бегущие от тёмных духов, исчезают на востоке, в лесных тенях.