Страница 56 из 68
Глава 19
* * *
Сергей Григорьевич Гриневицкий сидел в темной комнате и смотрел в одну точку. Свечи коптили, запах ладана и трав смешивался с чем-то кислым, лекарственным. Помещение находилось где-то под землей, может в подвале какого-то дома, может еще где-то, но, как бы там ни было, дневной свет сюда не доходил. Каменные стены были старыми и неровными, потолок – низким, а воздух – сырым и тяжелым. За стеной слышались голоса служителей Ковена, которые мешали ему сосредоточиться…
Пожилой граф сидел за грубым столом, сжимая пальцами глиняную кружку, в которой дрожала вода. Не от холода – от него. Он снова попробовал… Сергей вытянул руку, сосредоточился, как делал это тогда, на поляне. Злость поднялась внутри – густая и вязкая, с привкусом унижения и предательства, а перед глазами всплыло лицо племянника… Он вспомнил некроманта и княжну – это проклятую девчонку и придурка-недоучку. Вода в кружке послушно приподнялась, дрогнула, пошла рябью и… тут же опала.
– Черт… – прошипел он, с силой ударив кружкой о стол.
Вода выплеснулась, расползлась по дереву, но больше не откликнулась. Сила снова ушла. Сергей резко поднялся, заходил по комнате, спотыкаясь и бормоча себе под нос ругательства:
– Вы же мне обещали, – наконец, хрипло сказал он, обращаясь в пустоту. – Вы говорили, что сила вернется! Что она моя! Что она просто… заблудилась.
Из тени у стены отделился силуэт. Человек в темной одежде со спокойным и почти равнодушным лицом:
– Сергей Григорьевич, мы ведь это уже обсуждали, – тихо и спокойно произнес он. – Мы дали вам все, что смогли. Ровно столько, сколько позволили условия…
– Условия? Условия! – Сергей резко и истерично рассмеялся, – Какие еще нахрен условия? Я свою часть выполнил! Я помогал! Все эти годы, я поддерживал вашу чертову организацию рискуя всем и что в итоге я получил? Ни-че-го! Я получил свою силу назад даже не на день, на несколько минут! Теперь я лишился всего: своего имени, своего дома, своих связей… Меня ищут имперские безопасники – как пса, как преступника… Все это из-за вас…
– Нет, – спокойно возразили ему. – Все это из-за вас.
Сергей замер.
– Вы не выполнили условия ритуала восемь лет назад и ваш племянник остался жив, – продолжил служитель, глядя ему прямо в глаза. – И он снова остался жив сейчас. Пока он жив – сила заперта в нем, она не принадлежит вам. Чтобы получить к ней доступ – сосуд нужно разбить…
– Он должен был прийти один… – прошептал Сергей Григорьевич, сжимая кулаки. – Он должен был…
– Он пришел не один, – перебили его. – Это ваш просчет.
Гриневицкий отвернулся. В груди снова поднималась злость, но теперь в ней было больше отчаяния, чем ярости.
– Но вы… вы же дали мне воду, – упрямо сказал он. – Я чувствовал ее! Она слушалась… Почему вы просто не отдадите мне ее?
– Мы дали вам все, что смогли, – повторил человек с той же интонацией, что раньше, словно включил запись. – Мы показали, что это возможно.
Повисла пауза.
– И доказали, что силу можно переместить, в том числе и в вас!
Сергей медленно повернулся.
– Ну так переместите еще!
В комнате стало тише.
– Сосуд силы вашего рода не разбит, – терпеливо, словно объясняя нерадивому ученику таблицу умножения, повторил служитель Ковена. – Пока сосуд цел – сила держится в нем…
– Снова племянник, – тихо пробормотал Сергей Григорьевич и человек у стены кивнул. – Значит… все снова упирается в него.
Старый граф медленно опустился на стул, уставившись на мокрую поверхность стола. Снова племянник. Этот упрямый, живучий ублюдок. Такой же упертый, как его мать…
– Я хочу говорить с главным… с главной… – тихо и обиженно пробормотал Гриневицкий, словно ребенок, которому папа не разрешил есть сладости и он решил спросить у мамы… Но со Слепой Матроной – главой Черного Ковена Переписчиков Судеб – ему не удалось встретиться даже восемь лет назад, когда он был явно полезнее и более значим для организации, чем сейчас. К удивлению Сергея Григорьевича человек у стены ответил:
– Мать Ковена тоже хочет видеть тебя.
Они вышли из комнаты и двинулись по узким коридорам, освещенным тусклыми, мигающими лампами на стенах. Нет, это был не подвал какого-то дома – это было целое подземелье, бункер где-то под Петроградом, если угодно. Длинные узкие проходы, сводчатые каменные стены, от которых шаги отдавались гулким эхом… Когда они добрались до неприметной дверцы и служитель, говоривший с Сергеем Григорьевичем, молча отступил в сторону, склонив голову и приглашая старого графа войти, тот решился не сразу…
Небольшая комнатка, в которой свечей не было вовсе, но все пространство освещалось ровным, рассеянным светом, исходящим непонятно откуда. В центре комнаты сидела женщина. Старуха, если судить по ее фигуре. Маленькая, сухая, закутанная в темную шаль, с узкими плечами и тонкими запястьями. Ее глаза были открыты, словно она смотрела в потолок, но она совершенно точно ничего не могла там видеть – глаза были белесые, словно выцветшие, лишенные зрачков. Слепые.
На коленях у нее лежала толстая книга в кожаном переплете, а пальцы – длинные, жилистые, узловатые – были испачканы чернилами, въевшимися в кожу так глубоко, что их, наверное, нельзя уже будет отмыть никакими средствами. Страницы книги медленно перелистывались сами по себе.
Сергей Григорьевич почувствовал, как во рту у него пересохло.
– Подойди, – сказала женщина.
Голос у нее был спокойный. Не старческий, не дребезжащий, а ровный, низкий и уверенный, таким голосом обычно говорят люди, не привыкшие повторять что-то дважды.
Он сделал шаг вперед.
– Ты злишься, – продолжила она, не меняя положения головы. – Это естественно. Но ты злишься не на нас.
Сергей сжал кулаки.
– Я лишился всего, – выдавил он. – Из-за вас. Из-за ваших обещаний. Из-за вашего ритуала.
Книга на ее коленях остановилась. Пальцы легли на страницу, будто прижимая ее.
– Нет, – сказала она. – Ты сам отвечаешь за свои действия. Ты дважды не довел дело до конца. Ты испугался…
– Это ложь! – сорвался он. – Мне помешали! Откуда мне было знать, что в парк явится этот недоучка-некромант с девчонкой?