Страница 39 из 68
– Но зачем? – вырвалось у меня. – Нахрена все это? Нахрена переодеваться парнем, брать имя брата, восемь лет играть его роль…
Саша сжала губы, потом посмотрела на меня:
– Я все объясню… – Она поставила кружку на стол, сцепила пальцы и на секунду прикрыла глаза, словно собираясь с силами, – только… – добавила она тихо. – Это длинная история.
Я откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе.
– У меня, – сказал я, – как раз утро свободное.
Олег бесшумно вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Саша осталась сидеть за столом, прямая, непривычно уязвимая и совсем не похожая на того холодного, вылизанного до идеала «Альского», которого я знал.
– Ладно, – сказала она наконец. – Слушай…
* * *
В роду Гриневицких всегда было много воды. Не в смысле рек, озер или болот – хотя и этого богатства тоже хватало – а в смысле дара, той воды, которая течет в их крови. Старый графский род, чьи представители из поколения в поколение рождались одаренными магами воды, считал это не благословением, а своим долгом. Вода требовала спокойствия, терпения, точности и дисциплины. Старшины рода – тоже. Ошибок они не прощали…
Граф Григорий Алексеевич Гриневицкий – генерал-адъютант Имперской армии, прекрасно это понимал. Он прошел две войны, дослужился до высокого чина, пользовался уважением при дворе и искренне верил, что сила рода не в титулах и не в золоте, а в правильном продолжении крови. Его супруга, Мария Павловна, разделяла эти взгляды полностью. Их дети – Сергей и Анна – с самого детства воспитывались в этой системе координат.
Сергей Григорьевич был старшим. Наследником. Единственным сыном и единственной надеждой фамилии на продолжение мужской линии. Он рано это понял и… рано начал бояться. Дар воды у него был, но только формально. Слабый, неуверенный, будто сама стихия не спешила откликаться на его зов. В детстве он отчаянно пытался «разбудить» силу, как говорили наставники. Однажды, лет в семь, он, наслушавшись историй о том, как крестьянских детей учат плавать, просто выкидывая за борт лодки, прыгнул в графский пруд – глубокий, холодный, с вязким илистым дном. Прыгнул, никому не сказав, решив доказать, что он достоин быть продолжателем рода и традиций Гриневицких, но доказать не получилось. Его вытащили слуги – едва живого, чуть не задохнувшегося, с посиневшими губами… С тех пор Сергей воды боялся. А страх плохой помощник, если ты хочешь управлять стихией.
Анна была другой. Младше брата на четыре года, она унаследовала силу рода в полном объеме – чистую, глубокую, послушную. Вода отзывалась ей легко, будто признавала своей. Учителя говорили о редком таланте, о перспективе, о будущем, которое ждет ее при дворе или в академиях.
Сергей слушал и молчал. Анна тренировалась и осваивала способности…
Когда Анне было 14, их отец погиб на службе. Мать, оставшаяся в одиночестве, не смогла справиться с потерей и спустя несколько лет последовала за супругом. Так брат и сестра остались вдвоем. Они не бедствовали, нет – во всяком случае, сначала. Их наследство было значительным: земли, имение, деньги, имя. Но то, что держало род, начало рассыпаться.
Сергей не справлялся. Он проигрывал в карты. Вкладывался в сомнительные предприятия. Связывался с людьми, которым нельзя было доверять. Все это он называл «временными трудностями», «поиском возможностей», «риском ради будущего рода».
Анна молча платила долги брата из своего содержания. Спокойно просила его остановиться и взяться за ум, потому что верила – ближе и роднее у нее никого нет. Но Сергей не слушал. Со временем он стал одержим идеей продолжения рода, а точнее – идеей сохранения силы рода, которой так гордился его отец, и дед, и прадед… Его брак был поспешным, холодным и неудачным. Детей не было. Развод стал еще одним ударом по самолюбию и по состоянию, и в итоге молодой Гриневицкий стал все чаще говорить о «неправильных женщинах», «испорченной крови», «знаках судьбы». Слушать эти разговоры Анне становилось невыносимо и именно тогда в ее жизни появился Евгений Альский.
Коммерсант. Не дворянин. Одаренный, но слабо, да еще и противоположной стихией – огнем. Но, как и любой пиромант, он был таким ярким, живым, смеющимся. Он был современным! Не говорил о долге рода, не измерял людей по силе дара, не смотрел на Анну как на сосуд для наследников… Он видел в ней девушку – прекрасную и немного несчастную, как он сам говорил. И – как он сам говорил – готов был на все, чтобы эта девушка улыбалась. Конечно же, Анна влюбилась.
Сергей был категорически против. Он еще не знал, как сохранить силу в роду, но был абсолютно уверен: отпускать сестру нельзя. Ссоры стали громче. Давление на нее – жестче. Однажды он даже запер Анну в подвале родового имения, решив, что имеет на это право, но сестра сбежала. И заявила, что больше не вернется в дом брата! Сергей пытался вернуть сестру силой, даже умудрился подраться с ее избранником, дело едва не дошло до дуэли, но помог старый друг семьи – действующий министр внутренних дел, служивший когда-то под началом их отца. С его помощью история любви осиротевшей графской дочки и огневика средней руки дошла до Императрицы Александры Михайловны. Та выслушала. И вмешалась.
Анна и Евгений поженились. Императрица даже похлопотала о том, чтобы Анна могла сохранить свой титул, передав его детям, а Евгений получил ее покровительство.
Сергей сделал вид, что смирился. Он даже пришел на примирение к сестре. Говорил правильные слова. Улыбался, обнимал сестру… И Анна поверила, просто потому, что хотела верить. Ведь он был ее единственным оставшимся родным человеком. Ее братом…
Дела коммерсанта под покровительством Императрицы тоже пошли в гору: в семье появились деньги, новый шикарный дом, новые возможности… Когда же молодая жена забеременела, счастье и вовсе казалось полным. Имя для ребенка выбрали заранее – Саша, в честь Императрицы, чье благоволение изменило их судьбы. Но судьба преподнесла молодым родителям еще один подарок: вместо одного малыша, у Анны родилась двойня: мальчик и девочка. Похожие, словно близнецы внешне, и такие разные внутри! Они были отражением друг друга. Их назвали Александр и Александра.