Страница 33 из 68
– Вы издеваетесь? – рявкнул я, выходя на крыльцо. – Я. Никого. Не воскрешаю. Я не Бог!
Но именно эта фраза как назло, убедило всех окончательно.
– Святой человек…
– Скромный…
– Настоящий…
Толпа расходиться не собиралась. Первые минуты люди еще мялись, переговаривались, словно надеялись, что я передумаю. Потом кто-то повысил голос. Потом сразу несколько человек. В благоговении появилась трещина, а в трещину пролезло раздражение.
– Ну чего ты ломаешься-то?
– Мы ж по-хорошему пришли!
– Катьку вернул и нам верни! Или тебе жалко?
Я поднял руки, пытаясь перекричать гул:
– Люди! Я уже сказал, я никого не воскрешаю! Катя живая была! Она никогда не умирала!
– Ага! – выкрикнули из толпы. – Кому ты врешь? Кто в трезвом уме живой дитятку бросит?
– За дураков нас держишь? Мы все видели!
Слова тонули в общем шуме. Чем больше я говорил, тем меньше меня слушали. Наоборот, злость только крепла, будто мои объяснения были личным оскорблением.
На крыльцо вышел Саша, которому ситуация похоже надоела еще больше, чем мне:
– Хватит, – сказал он. – Вам Виктор Павлович ответил уже – он не делает такого! Он не может – я с ним с Петрограда, я бы знал, если бы воскрешать было возможно. Вы сейчас просто…
Он не договорил.
– А ты вообще кто такой?! – рявкнули из толпы.
– Точно!
– Чего ты лезешь?!
– Графчонок столичный. Собирай манатки и дуй в свой Петроград!
Я посмотрел на Александра, который неожиданно принял удар на себя, и сейчас стоял, явно не ожидая такой реакции:
– А ну, успокоились! – громче произнес он, но ответом ему был только смех:
– А если нет? Что ты, граф, нам сделаешь? Мы тебе не холопы городские…
Голоса стали злее.
– Некромант – святой человек! Женщина его и демон вопросов не вызывают, поручик водой командует… А ты кто?! – заорал бородатый мужик с дедом прямо Саше в лицо. – Ты просто хрен с горы!
– Ни силы, ни толку! – поддержала толпа.
– Балласт один!
– Чемодан без ручки!
– Соглядатай от императора небось, больше-то ни на что негоден…
Саша побледнел.
– Что ты нам сделаешь? Ничего! – продолжали орать люди, – так и чего лезешь?
– Иди отсюдова, пока соплей не перешибли!
Я шагнул вперед, но было поздно, толпа уже нашла жертву. Кто-то кинул в Сашу снежком, попав тому в плечо. Толпа одобрительно загудела и принялась кидать снежками в Альского, стараясь при этом не зацепить меня.
И тогда сзади раздался спокойный, очень ровный голос Петра:
– Так. Хватит.
Толпа на секунду замерла. Петр вышел на крыльцо, медленно, не торопясь, словно не сомневался, что его и так услышат.
– Сейчас вы все, – сказал он, – разворачиваетесь и уходите. По-хорошему.
– А если нет? – буркнул кто-то из первых рядов.
Поручик посмотрел на него. Просто посмотрел и добавил:
– Без “если нет”, – сказал он все тем же тоном. – Сейчас вы уходите. Утром мы идем к Кате и вы своими глазами убедитесь, что она живая, что никто никого не воскрешал, и на этом сказке конец.
Он сделал паузу.
– Или… – продолжил Петр, – я начну вас разгонять.
Из толпы вывалился особенно рьяный мужик и полез к крыльцу.
– Да ты кто такой, чтобы…
Он не договорил.
Прямо перед ним из снега выросла ледяная стена – прозрачная, гладкая, с хрустальным звоном вставшая между крыльцом и людьми. Мужик врезался в нее лбом и отшатнулся, выругавшись. Петр даже не повысил голоса:
– А если понадобится, – добавил он, – я вокруг этого дома забор поставлю. Изо льда. Высокий. Красивый. Хотите с узорами.
Толпа затихла.
– Все, – сказал Петр. – Расходитесь. Концерт окончен!
Постепенно, нехотя, оглядываясь, люди начали пятиться. Кто-то бурчал, кто-то крестился, кто-то плевал в снег, но постепенно двор перед нашим крыльцом опустел. Последние ушли, не оглядываясь. Мы зашли в дом и закрыли дверь – стало тихо. Даже слишком тихо.
Саша стоял, уставившись в стену и стиснув кулаки так, что у него побелели костяшки. И я вдруг понял, что это только начало веселого вечера.