Монологи о Нас…

Блэк

Я смотрел на тебя и никак не мог понять, какая ты.

Чем больше я в тебя погружался, тем сильнее стирался для меня твой портрет. Ты вся состояла из противоречий. Я никогда ещё не встречал женщину, в которой бы уживалось такое гремучее сочетание порока и добродетели, нежности и воинственности. Иногда ты казалась мне такой хрупкой, такой беззащитной, что мне хотелось одного – взять тебя в охапку и защитить от всего мира. Я был готов порвать любого в клочья, лишь за один недобрый взгляд на тебя. Но случалось мне и встретиться с той мегерой, которая каким-то удивительным способом пряталась в тебе, и всегда набрасывалась неожиданно, заставая меня врасплох. Эту, клянусь, мне хотелось придушить собственными руками. Я старался сохранять своё хладнокровие, но разве с тобой это было возможно? Ты изводила меня молчанием или яростными выпадами. А когда я отворачивался, уходил, искала меня сама, чтобы подкрасться ко мне на цыпочках, обвить своими длинными, тонкими руками мою шею и прошептать слова извинения. Я прощал тебе всё, ты умела просить прощения и загладить свою вину, как никто другой. Секс с тобой напоминал феерию, сумасшествие, извержение всех на свете вулканов. Ты сама была, словно вспышка на солнце. Я, честно, не знаю, почему ты ушла. Я задаюсь вопросом – что в тебе такое сломалось, что ты перестала сходить по мне с ума? Что я сделал не так? Только не говори мне, что я тебе просто наскучил, в такое я не поверю никогда. Я пытался забыться в других женщинах, но разве заменишь свой «Блэк Бакарди» дешевым разливным пивом?

Я не знаю, почему ты ушла и, наверное, никогда не узнаю.

Просто вернись ко мне…

Никто и никогда

Никто и никогда не видел меня слабой, зареванной, глупой.

Ни перед кем я не показывалась уязвимой хоть в чем-то. Спина всегда прямая, голова высоко поднята. Улыбка на лице, как обязательный элемент, что-то вроде косметики, без которой на люди выйти неприлично. Никто не слышал, как я кричу, возмущаюсь или даже сержусь. Никто не видел, как я плачу. Никто не знает, какая я бываю беззащитная, какой я чувствую себя иногда ненужной, некрасивой, чужой и одинокой. Никто на этом свете не знает, какая я, настоящая.

Никто, кроме тебя…

Я так устала

Я так устала…

От суеты вокруг меня, от наших вечных споров, ссор, но более всего, от постоянной разлуки.

Обычные люди мне всегда мешают, я люблю одиночество, тишину. Но ты ведь необычный человек. Разве может обычный человек читать мои мысли? Я уже давно ничего не хочу. Кроме одного: лечь с тобой рядом, положить голову тебе на колени и чтобы ты перебирал мои волосы. Долго-долго, так долго, что это никогда бы не кончалось. И чтобы не было всех этих людей, машин, даже звёзд. Только я и ты, да это синее небо над головой. Иногда я хочу позвать тебя, звать так громко, пока мой голос не сорвётся на крик, звать до тех пор, пока ты не приедешь ко мне, и успокоиться только в твоих руках. Но я молчу, и только мои губы продолжают шептать твоё имя, словно молитву…

Казаться хуже

Ты всегда хотел казаться хуже, чем ты есть. И возненавидел меня за то, что я тебя раскусила.

Я просто посмотрела на тебя и сразу увидела за шикарной неприступной улыбкой твоё израненное сердце. Твоя улыбка – твоя броня. Твой лёд ненастоящий, он искусственный, я знаю, какой огонь скрывается за ним, знаю и то, что, если ты перестанешь поддерживать свою минусовую температуру так старательно, он вырвется наружу, и ты не сможешь его контролировать. Ты возненавидел меня за то, что я сразу поняла, какой ты. Тебе хотелось увлечь меня в свои сети и просто выпить моей крови, наслаждаясь моментом, а я незаметно сама расставила тебе ловушек. Я смотрела на тебя и видела то, что не видел никто – человека, способного любить до одури, который больше всего на свете любить боится. Твоё сердце потянулось к моему сразу, но твоя рука отстраняла меня. Ты говорил чеканным ровным голосом, что не любишь меня, но как только я уходила, просил вернуться. Я возвращалась, и ты снова включал свой холод на полную мощь. А я, хоть все и понимала, но снова отворачивалась, устав отогревать то, что само отогреваться не желает. В итоге, мы вымотались оба. Я жутко устала от твоей жестокости, ты от вечно хлопающих дверей за моей спиной. Временами мне так хотелось взять и встряхнуть тебя, словно маленького, одернуть и прокричать, глядя в глаза: «Так нельзя! Что же ты делаешь с нами? Хватит защищать от меня своё сердце! Просто отдай мне его, я вылечу, отогрею, исцелю каждую трещинку на нем!» Но ты не позволял с собой так себя вести. Ты не давал мне уходить от тебя, но и оставаться рядом долго было тоже нельзя. Твоя ненависть становилась тем сильнее, чем больше ты влюблялся в меня.

Ты готов был уничтожить меня за то лишь, что так сильно меня любишь, а потом лечь рядом и умереть, потому что без меня не могло твоё сердце…

Выпила мое сердце

Ты извела меня. Выпила моё сердце до дна. Что я мог тебе ещё отдать, когда у меня ничего не осталось? Я устал от тебя, от твоих вечных психов, от резкой смены настроений, от наших частых ссор, я перестал ловить кайф от всего этого, как когда-то. Мне захотелось спокойствия, размеренной жизни, уюта, стабильности, а главное – свободы от этой, выматывающей мои нервы, любви. Я бросил тебя, совершенно не сожалея об этом, окунулся в путешествия и других женщин, словно в прохладное море после солнцепёка. Поначалу мне было хорошо, очень хорошо, я дышал полной грудью, наслаждаясь покоем на душе и простыми радостями жизни. А потом… Города, страны и чужие лица, сменяющие друг друга, превратились для меня в одно сплошное бледное пятно. Меня страшно потянуло домой. К тебе.

Я стал скучать по нашему бардаку в отношениях, по спонтанности событий и непредсказуемости твоего нрава. Я охладил вдали от тебя свой пыл настолько, что мне снова захотелось твоего огня. И когда я вернулся к тебе, чтобы согреть свои озябшие чувства, то понял, что прежней тебя уже нет. Ты изменилась, стала холодней, расчетливей, спокойней, взрослей. Равнодушней. Не было больше той взбалмошной, но такой живой, девчонки, которая сводила меня, когда-то, с ума и от которой я бежал за тридевять земель. На меня смотрели твои потухшие глаза, ты говорила со мной ровным, бесстрастным голосом. Это была совсем не ты, а другая – воспитанная леди, застегнувшая свою одежду и душу на все пуговицы. А я хотел встряхнуть тебя за плечи и крикнуть: «Это же я! Я здесь, а тебя нет! Вернись ко мне!»

Но не мог даже прикоснуться к тебе.