Страница 3 из 35
Верочка отдыхала с мамой, хотя была значительно старше меня. Ей было двадцать восемь, и она приехала в Пятигорск залечивать душевные раны после развода. Не смотря на довольно большую разницу в возрасте, нам удалось с ней быстро подружиться. Говорила в основном Вера, а я, раскрыв рот, слушала ее, не перебивая. Мне было так интересно все, о чем с легкой и даже какой-то веселой непринужденностью рассказывала мне моя новая подружка. Мне было не дано понять, как можно расстаться с мужем, если он так тебя любит, а бывший Верочкин муж, с ее слов, любил ее безумно. И как можно вообще оставаться такой красивой, пережив, по моему мнению, настоящую катастрофу?
– Почему ты решила уйти от него? У вас не могло быть детей? Он изменил тебе?
– Понимаешь, я проснулась однажды и осознала, что рядом со мной лежит абсолютно чужой мне человек. Меня охватило какое-то брезгливое чувство. Мне вдруг стало страшно даже представить, что мне придется вот так просыпаться всю оставшуюся жизнь.
Верочка рассказала мне в красках о перипетиях своей замужней жизни. Так, я узнала, что муж ее был «настоящая тряпка» и совсем не удовлетворял ее в постели. Также узнала я и о долгой депрессии, которая внезапно охватила ее, и преследовала целый год после суда. Муж не хотел отпускать ее, а потому долго не давал развода, и, в конечном итоге, лишил Веру имущества, на которое она претендовала. Но главным ударом для нее стала его скорая женитьба на ее лучшей подруге, которая, как оказалось, давно имела на него свои виды. Этого Вера перенести спокойно не могла, а потому ей пришлось помотаться по сеансам к психологу и пропить антидепрессантов.
– Знаешь, психолог мировой попался дядька. Он научил меня справляться с болью. Он сказал мне с ней смириться. Да и сама я поняла кое-что для себя. Всё на этом свете проходит. И даже самая невыносимая боль. Даже та, от которой ты думал, что не оправишься никогда, и которая изуродовала твоё сердце, наградив его кучей шрамов разного размера. Она уходит сама в тот момент, когда что-то внутри тебя её отпускает, не в силах больше с ней справляться, или, как знать, быть может, кто-то там наверху решает, что хватит с тебя, довольно, намучился. В любом случае, как бы ни была сейчас сильна твоя боль, помни, что однажды она уйдёт, чтобы освободить место для радости.
В итоге, психолог назначил Вере Пятигорск, а я встретила новую подругу и советчицу, с которой мы дружили после довольно долго, пока жизнь не разбросала нас в разные стороны.
Пока Наташка крутила роман, мы с Верой в сопровождении ее мамы ездили на источники пить целебную воду. Вода вызывала во мне отвращение, но мне очень нравилось болтать не только с моей подругой, но также с ее интеллигентной мамой.
– И как это ваши мамы отпустили вас, таких молоденьких, одних? – недоумевала она. Ладно еще Наталья, но ты ведь совсем ребенок.
Моя мама была женщиной прогрессивных взглядов, она считала, что чем больше свободы мне предоставит, тем менее я захочу ею воспользоваться.
«Понимаешь, человек до всего должен дойти сам, – говорила она мне, отправляя в дорогу. Подпитывая мозг нужной информацией из книг, не научишь душу быть сильнее, устойчивее, добрее и справедливее. Сердце учится только на жизненном опыте. Соприкосновение с людьми всегда очень важно, ибо даёт знания о своём собственном внутреннем мире. Ведь всякий раз, встречая кого-то, мы встречаемся с собой. Ни один человек не является лишним или ненужным, и каждая встреча несёт неизгладимый жизненный опыт.»
Теперь, с высоты моих прожитых лет, я вижу, как чертовски она была права.
Сказать по правде, тогда мне просто казалось, что моя мама меня недостаточно любит, раз не пытается оставить возле себя. Я обижалась на нее, не понимая еще, что любовь – это не цепь и не поводок. Это свобода, которую тебе дарят, не смотря на жуткое беспокойство. Поэтому когда мама Верочки решила взять надо мной шефство, я была совсем не против. Верина мама следовала за нами повсюду на таком расстоянии, чтобы никто не догадался о том, что она с нами. И всегда оказывалась рядом, словно материализовавшись из воздуха, когда к нам начинали приставать кавказские горячие парни. Она ходила с нами даже на дискотеку, и, когда к нам пытались липнуть, мы заявляли, что сестры и что мама нам не разрешает знакомиться с парнями.
Все было просто шикарно, до тех пор, пока, я не встретила его…
Загорать на озеро я тоже ходила без Натальи, но уже ничуть по этому поводу не грустила. Я быстро оценила все бонусы моей новой компании. В тот день мы с Верой уютно расположились на полотенцах и, пока ее мама незаметно наблюдала за нами с почтенного расстояния, принимали солнечные ванны.
– Боже мой! Какая ты красивая! Этот купальник сидит на тебе идеально, – воскликнула Вера, когда я стянула с себя шорты и майку, оставшись в темно синем бикини.
– Какая грудь, какая тонкая талия! Зачем ты носишь такие безразмерные вещи? Тебе определенно нужно носить облегающее и приталенное.
Эти слова меня смутили так, что я залилась краской. Надо отметить, что у Веры была потрясающая фигура, и услышать от этой красивой, взрослой девушки такие комплименты, было верхом моего довольства. Я почувствовала, что нужно срочно охладиться, жара стояла невыносимая.
– Я пойду окунусь, ты со мной? – спросила я подругу.
– Нет, иди, я еще не прогрелась даже, я вообще, как ящерица, хладнокровная.
Вода в озере была прохладной и мутной, а дно утопало в неприятной вязкой тине. Купаться в такой воде не принесло мне особого удовольствия, а потому я довольно быстро поспешила на берег. Мои длинные волосы, которые я не удосужилась стянуть узлом, липли к моему лицу и спине, я желала одного – поскорее обтереться насухо полотенцем. Однако мне пришлось замереть на месте, когда рядом с Верой заметила я двух парней, один из которых весело болтал с моей подружкой, присев рядом с ней на корточки, а второй стоял и смотрел на меня в упор.
Я приближалась медленно, боясь посмотреть на свою грудь, мне было страшно, что сквозь мой новенький купальник проглядывают соски. Когда я подошла, наконец, к своему полотенцу, парень, который смотрел на меня, улыбнулся и протянув руку, сказал:
– Привет, я Дмитрий, а это Андрей, – он кивнул в сторону друга, продолжающего сидеть на корточках. Мы тут как раз с твоей подругой договариваемся о том, чтобы сходить нам всем вчетвером вечером на дискотеку. Она не против, нужно только твое согласие.