Чтобы звезды дрогнули…

«Слабый передок» – подумалось мне, и от этой мысли я прыснула от смеха. Сила и Наташка казались мне вещами абсолютно несовместимыми. Подружка ненавидела спорт и никогда не носила джинсов. Но в этой ее супер женственности и состояло ее основное очарование.

– Ну не знаю… – затянула она. Такие качества, как у Скарлетт, женщинам непозволительны.

– Это все стереотипы. На самом деле, ты можешь абсолютно все, если сама себя не станешь загонять в какие-то рамки.

«Интересная мысль», – пронеслось у меня в голове.

– Абсолютно не согласна! – решила оспорить ее Наталья. Вот, предположим, захочу я за тебя замуж. И что тогда?

О замужестве моя подруга думала еще с первого класса, надо признаться, это была единственная ее цель в жизни.

– Что тогда? – усмехнулся Дима. Да все, что угодно. Добивайся!

– Но я женщина, а ты мужчина. Так не принято в обществе.

– А не плевать ли тебе на это общество?

Она лишь подернула плечиками.

– А ты что думаешь об этом, Полина?

Впервые за долгое время он назвал меня по имени. Мое сердце застучало часто-часто. Но я изо всех сил старалась сохранять хладнокровие. Я просто посмотрела в его глаза, пытаясь рассмотреть былой огонек, но увидела лишь холодную заинтересованность.

Когда он вышел от нас, Наташка задумчиво произнесла:

– Странный он какой-то.

И в это было правдой.

Вечером я присела с книгой на лавочке возле нашего домика. Строчки так увлекли меня, что я даже не слышала музыку, доносящуюся с дискотеки. До тех пор, пока не заиграл проклятый блюз. Я отбросила книгу и не смогла удержать слез. Саксофон рвал мне душу, я плакала и не могла остановиться. Слезы мочили мою тушь и она растекалась по моим щекам некрасивыми черными ручьями, а встать с места и просто зайти в дом у меня отчего—то не было сил, словно они вдруг покинули меня. Когда плачет сердце, удержать слезы невозможно, как ни старайся. Я плакала по себе, по уходящему лету и по моей разбитой первой любви. И мне было плевать, что подумают проходящие мимо парочки. Я плакала тихо, но так сильно еще не лились из меня слезы никогда. Слезы первого разочарования в мужчине.

Сквозь пелену их я смогла разглядеть знакомую фигуру. Дима собственной персоной. «Черт, – подумалось мне, он так и ходит кругами, оставил бы уже меня в покое, раз я ему перестала нравиться». Он присел возле меня на корточки и сказал, глядя прямо в глаза:

– Почему ты плачешь, Поля?

«А то ты не знаешь!» – чуть не вырвалось у меня. Но я сдержалась, хорошо понимая, что нельзя показывать ему свою маленькую обиженную девочку.

– Я вовсе не плачу, это тебе показалось.

Он присел рядом со мной.

– Ты не хочешь потанцевать? – спокойно спросила я, даже не надеясь на то, что он согласится.

– Хорошая идея, – ответил мне мой мучитель.

И мы снова танцевали. Вот только я его больше не целовала и держалась холодно и сдержано. Более того, я вовсю смотрела на других танцующих парней и отвечала им милой улыбкой в ответ на их игривые взгляды. Дима замечал все и хмурил брови.

После дискотеки, он проводил меня до двери.

– Ну пока, было мило, спасибо, – сухо ответила я.

– И это все, что ты хочешь мне сказать?

– Нет, пожалуй, не все… Я тянула время, он достал сигарету и закурил.

– Приходи поздно ночью ко мне. Я готова.

Я знала, что он ждет именно этих слов. Придет ли он действительно, или нет, было мне неведомо, но игра стоила свеч. Тем более в голове моей крутилась его накануне сказанная фраза о том, что все в наших женских руках. Все и всегда.

И мне так захотелось это проверить, да прямо на нем же.

– Я приду, жди. И мы пойдем ко мне, я договорюсь с Андреем.

– Ок.

– Тебе понравится.

– Не сомневаюсь в этом.

Я чмокнула его в щеку по-братски, и скрылась за дверью.

Когда я увидела Вову, веселящего Наталью, я уже знала, как отомщу своему милому мальчику.

– Вов, мне нужна твоя помощь.

– Да не вопрос, – с радостью отозвался он.

Мы старались не спать и говорили очень тихо. Вова лежал вместе с Наташкой, я на своей кровати. А Димы все не было.

– Ой, девки, спать как охота, – Вовка зевнул и приобнял лежащую рядом, подругу.

– Не спи, – прошептала ему она.

Честно говоря, у меня самой уже слипались глаза. Изо всех сил я боролась со сном, отгоняя от себя мысль о том, что Дима не придет. Часа в два ночи в дверь тихо постучали. Я возликовала.

– Погодите, – шепнула я.

Мы замерли. Стук стал увереннее и громче. Затем и вовсе раздалось мяуканье.

Я знала, это Дима. Я вдруг вспомнила, как в первый вечер мы сидели и целовались у него. Какой он был нежный со мной!

– Ты знаешь, какие звуки издают ежики? – спросил он меня тогда.

– Нет, какие? – мне стало смешно, а он осторожно отодвинул прядь волос мне за ушко и прошипел в него такой милый звук, щекочущий и тихий.

– Как ты это делаешь?

– Хочешь, научу?

– Конечно, хочу.

– Нужно воздух пропустить через отверстие в передних зубах, вот так, часто-часто.

И он показал, как. После нескольких попыток у меня получилось. Я была так рада и еще несколько раз потренировала своего «ежика» на нем. В Диме не было ни грамма пошлости, как в Вове и других парнях. Но я ненавидела его всем сердцем. Любила и ненавидела.

А теперь он стоял в ночи под моей дверью и ждал меня. Как же мне хотелось броситься ему в объятия, забыть про свою гордость и дурацкую месть, и просто уйти с ним. Но я прекрасно понимала, что никогда не прощу себе этой слабости, а потому сделала жест Вове. Он встал и как был, в одних трусах, пошел открывать дверь. Приоткрыл ее так, чтобы не было видно, кто находится в комнате.

– Привет, тебе чего? – спросил он Диму.

– А где Полина?

– Тебе Полю?

Я вскочила с кровати и подошла к Вове. На мне были только трусики. Спрятавшись за Вовкину спину, я сказала:

– А, это ты? Я совсем забыла.

Вова обнял меня по-хозяйски за талию, мы уставились на Диму.

Это был мой триумф. В ярком свете фонаря, я увидела шок на лице того, по кому столько дней лила горькие слезы.

Было ли мне его жаль? Ни на минуту. Моя внутренняя стерва ликовала.