Я вернулся. Дилогия

— Конечно, смогу. Возьму отгул для такого случая, — ответил отец.

Договорились — председатель удовлетворенно улыбнулся. — Хочу вас ещё поздравить с будущим пополнением в семье.

Когда председатель кооператива ушёл, попросив предварительно сложить билет и приложить к нему оторванный корешок, а далее его не затаскивать, родители и дедуля начали активно обсуждать предварительные условия договора. Я лишь высказался, что такой вариант наиболее безопасный, и пусть мы не получим за билет и полторы цены, зато сможем без проблем обменять квартиру в нашем же доме, да ещё на второй этаж.

Потом ушёл в свою комнату, надо подготовиться к завтрашнему марафону по решению домашних заданий за неделю. Надеялся, что сегодня Лёшка с Вовкой зайдут после школы, и у них возьму задания на домашку, но не судьба. Открыл учебник по физике, и пробежал пару параграфов. Дальше учебники по алгебре, геометрии, русскому языку. Сверился с дневником, и прочитал параграфы по истории, географии и биологии. Когда приступил к английскому языку, в комнату зашёл отец с раскладушкой и матрасом. Нда, неделю теперь спать на раскладушке. Вспомню, каково это. Последний раз так спал больше сорока лет назад. Или меньше? Не помню.

Мамуля перестелила мое постельное белье на раскладушку, а дедуле застелила чистое. Я не стал ждать, когда дед придёт спать, сходил в туалет, умылся и улёгся на раскладушку. День сегодня, а особенно вечер оказался очень насыщенным. Прислушался к разговору деда с родителями, и услышал, как уже отец рассказывает дедуле о том, что я перенёс клиническую смерть, и как изменился после этого. Вот и ладненько. Не надо будет что-то объяснять остальным родственникам. Не заметил, как провалился в сон.

Утром дедуля, увидев мою левую руку, предплечье которой стало желто-синим, разохался. Тут же потребовал сделать мне спиртовой компресс, чтобы синяки рассасывались. Я бы и сам такой сделал, только у отца просить самогон или водку, как-то не комильфо было. Признаюсь, был удивлён, как дед быстро и уверенно всё сделал. Разбавил немного самогона горячей водой из чайника, потом смоченный в полученном растворе бинт в несколько слоёв нанёс на предплечье, сверху наложил разорванный полиэтиленовый пакет, обложив его сверху ватой, и сверху замотал бинтом.

— Часа через три — четыре снимешь, — произнёс он. — А вечером ещё раз наложим.

Потом был завтрак, после чего родители и дед, нагрузившись сумками с провизией, уехали к тёте Лиде. Я, посмотрев на часы в зале, которые показывали только девять часов, решил, что часик потрачу на запись в тетрадь новых трёх песен, а потом поработаю над материалами по Колобанову. Бой уже можно описывать в черновую. А в магазин и после обеда схожу. Там в основном молочку надо купить, а её в гастрономе, по словам мамули, как раз после обеда завозили.

К тому же раньше десяти идти к однокласснице Алке Бродской на шестой этаж за домашкой было рановато. Не знаю, во сколько они встают в единственный выходной. Подумал и решил, что пойду в одиннадцать. У меня родители в воскресенье обычно до десяти и дольше спали.

В этот раз записал «За окошком снегири», «Голуби» и «Навашино» Трофима. Из репертуара Сергея Трофимова я тоже помню много песен, особенно на военную тему, только вот они сейчас не пойдут: «Алешка», «Аты — баты», «Вне закона», «Война», «Голубь мира», «Две судьбы» и прочие. Не то время. Но потом я их обязательно запишу, на всякий случай. Хотя, лучше бы тех событий в этом мире не было.

Особенно мне нравилась песня «Две судьбы». В 2000 году пересеклись в Чечне с одним СОБРовцем, бывшим афганцем. Он мне рассказал, что эта песня будто про него и его друга Серегу, с которым служили в Афганистане в роте разведки. А потом судьба их развела, пока не встретились при задержании одной бандитской группировки в кабаке. А дальше, как в песне:

А потом мы с ним в участке пили водку из горла

За ребят, однажды канувших в бессмертье…

Ведь была же наша правда, ты же помнишь, что была

Где ж теперь она, Серёга, кто ответит?

Вона как нас разметало, я в ментах, а ты в братве,

Как же вышло так скажи ты мне, Серега?

Потёр нос и сглотнул, образовавшийся в горле ком. У меня тоже, в той жизни приличное количество друзей, знакомых и сослуживцев шагнули в бессмертие. Да и сам сколько раз в Чечне выезжал на задание с гранатой на разгрузке с уже отогнутыми усиками. Делали так, что если даже контузит или ранит, хватило сил выдернуть кольцо, чтобы в плен не попасть.

Ещё раз потёр тыльной стороной ладони нос, после этого поменял тетради и начал описывать подготовку к бою танка Колобанова в ночь на двадцатое августа, рытье капониров, разговоры экипажа во время этого. Перед глазами стояли кадры получасового анимационного фильма — реконструкции того боя, который несколько раз смотрел в прошлой жизни. Писалось легко. Такое состояние обычно называют вдохновением, я же ощущал, как будто бы кто-то в ухо нашептывает, что надо писать.

Из этого транса меня вывели сигналы точного времени по радио, которое сообщило, что уже полдень. Вот это заработался. С сожалением закрыв тетрадь, отметив, что накатал больше пяти листов, с учётом исправлений, сходил на кухню и снял компресс. Полюбовался на огромный синячище, посжимал пальцы в кулак. Вроде бы болеть стало меньше, но упор лежа смогу принять не раньше, чем через неделю. А может быть и ещё позже. Хорошо мне от Соловья прилетело. Ладно, хоть трещин костей, вроде бы, нет. Острые боли прошли, то, что осталось, боль, как после сильного ушиба.

Вернулся в свою комнату и достал из шкафа куртку от спортивного костюма. Идти к Алке в одной майке показалось неприличным. Да и холодно в подъезде. На улице опять за минус двадцать. Спустился на шестой этаж и позвонил в дверь. Открыла мне мама Аллы тётя Соня, чей внешний вид говорил о её принадлежности к избранному богом народу. Вот только ожидать от неё одесского говора и юмора не приходилось. По-русски она говорила чисто, без какого либо акцента и была очень строгой женщиной. Алка дома на цыпочках ходила, как и её папа — дядя Иосиф.

— Здравствуйте, Михаил.

— Здравствуйте. Мне бы Аллу, домашние задания за неделю переписать, а то я в школу не ходил.

— А что случилось? — проявила любопытство тётя Соня.

— Руку повредил во время хоккейного матча, меня школьная медсестра в понедельник на неделю освободила от занятий.

— Заходи, — Алкина мама, наконец-то распахнула по шире дверь, давая мне возможность протиснуться в коридор.