Я вернулся. Дилогия

Всё‑таки я уговорю его сделать стрижку, как у Дольфа Лундгрена. Лет через пять покажут у нас «Рокки – 4», Захаров мне ещё спасибо скажет. А может к этому времени у нас будут говорить, что это Дольф Лундгрен похож на Лёху.

Я их так хочу согpеть теплом,

Но белые pозы у всех на глазах

Я целовать и гладить готов.

Продолжал петь Захаров, и у ребят получалось всё лучше и лучше. Проигрыш, повтор и потом зазвучал припев:

Белые pозы, белые pозы, беззащитны шипы!

Что с ними сделал снег и моpозы, лед витpин голубых.

Люди укpасят вами свой пpаздник

Лишь на несколько дней и, оставляют вас умиpать

На белом, холодном окне.

Я показал рукой, что надо брать чуть выше. Потом Шурик дал всем прикурить, выдав соло на синтезаторе. Далее второй куплет и припев, его повтор. Всё. Музыка смолкла, я задумался, прикидывая какие внести изменения. А потом чуть не оглох от аплодисментов, свиста, криков и визга девчонок.

Повернулся назад от сцены и… Сильно удивился, будет недостаточным сочетанием слов, чтобы передать мои чувства. Зал оказался заполненным чуть ли не наполовину ребятами, среди которых были и мои одноклассники с Лизой и Сироткиной. Присутствовали и другие педагоги, среди которых выделялись Кузянин с задумчивым видом и Надежда Николаевна со строгим выражением лица. А я даже не услышал, как они подошли. Потом понял, что Димка, когда ребята исполняли второй куплет, сильно добавил громкости на колонки, что и привлекло зрителей.

Белик с решительным видом направилась явно ко мне, за ней, как хвостик двигался Григорий Иванович, покачивая головой, словно вёл с кем‑то мысленный разговор. И тут я увидел Аллочку, которая, как королева также прошествовала по проходу между кресел в нашу сторону. Изумительной пластики женщина! Я с неё просто эстетически балдею!

– Михаил, это твоя новая песня? – Задала вопрос директриса, подойдя ко мне.

– Да, Надежда Николаевна. Вот, первый раз исполнили, – ответил я.

– А вторая новая песня?

– Её ещё не успели оформить. Где‑то ещё час нужен.

Белик задумалась, а потом произнесла:

– Хорошо, я её потом послушаю. А сейчас дайте мне тексты всех новых песен и исполните их. Мне через час надо быть в исполкоме.

Шурик на слова директрисы среагировал моментально. Отойдя к окну, он из папки на подоконнике достал листы и отнёс их Белик. Та быстро их просмотрела и определилась:

– Давайте, первой «Катя‑Катерина», потом «Три лилии» и ещё раз «Белые розы». Первого куплета я не слышала.

– Сейчас всё исполним, Надежда Николаевна, – уверенно произнёс Захаров, потом повернулся к ребятам. – Руслан, счет.

И ребята исполнили. Это было что‑то феерическое. Видимо, парни понимали, что это их шанс играть в дальнейшем не только патриотические и народные песни. Все три композиции прошли на ура у зрителей. После каждой песни шум аплодисментов, свиста и криков «браво» в зале только усиливался. Поворачивая голову назад, я видел, как зал постепенно заполнялся полностью, а в проходах между рядами начались танцы. Вместе с Аллочкой в зал пришли и её подопечные из кружка хореографии, которые, видимо, имели своих почитателей из мужской половины.

Окончание исполнения «Белых роз» встретили криками «браво» и «бис». Кто‑то кричал «давай ещё».

Белик встала, развернулась к залу и подняла руку. Шум постепенно смолк.

– Ребята, вам понравились песни? – задала она вопрос.

И дружный ответ заставил задрожать в зале стекла.

– Очень хорошо. Но продолжения не будет. И я попрошу вас покинуть зал. Спасибо.

После этого директриса позвала ребят из ансамбля к себе. Когда мы её окружили, Надежда Николаевна произнесла:

– Что я могу сказать. Песни и мне понравились. В текстах я ничего предосудительного не нашла. Музыка хорошая, не какой‑то там тяжелый рок. Душевно. Мелодично. Но всё равно потребуется разрешение сверху на то, чтобы вы исполняли эти песни.

– Надежда Николаевна, – начал было говорить Кузянин, но его директриса тут же перебила.

– Григорий Иванович, я уже знаю, что вы хотите мне сказать. Я хотя и иду в исполком по другому вопросу, но заодно поинтересуюсь по поводу этих трех песен. Покажу кое‑кому текст, – Белик задумалась на пару секунд. – И, да! Вы подумали, какую ещё песню будут петь на празднике наши девочки?

Все почему‑то посмотрели на меня. А у меня этот вопрос как‑то из головы выпал, пока мы репетировали «Белые розы». А тут бабах, и в голове музыка зазвучала и слова: «У моря, у синего моря». Всё‑таки после этого переноса во времени и в пространстве с моим мозгом или ещё чем‑то какая‑то хрень творится.

– Надежда Николаевна, а может им исполнить песню «У моря, у синего моря», – я вопросительно посмотрел на Белик.

Та задумалась, потом посмотрела на Кузянина и Аллочку и, обращаясь к ним, спросила:

– А не слишком взрослая песня для них. Там, кажется, про любовь поётся.

– Надежда Николаевна, а вы фильм «Юнга Северного флота» смотрели? – Я перетянул на себя внимание, задав вопрос.

– Конечно, смотрела.

– А помните, как там девочки юнг в гости пригласили, и потом они все вместе пытались изобразить взрослые посиделки. Может быть, у кого‑то и из юнг‑ветеранов, которые будут присутствовать на концерте тогда, в том возрасте была первая любовь или такие вот мимолетные встречи с девочками – девушками. А трио наших солисток исполнят очень хорошую песню, которая напомнит им об этих событиях юности. Тем более, как говорил товарищ Саахов, они у нас комсомолки, певицы и, наконец, просто красавицы, – закончил я с кавказским акцентом, пытаясь изобразить голос Этуша.

– Ой, Михаил, умеешь ты подобрать неотразимые аргументы, – лицо Белик расплылось в улыбке. – Хорошо, пусть девочки поют эту песню. Можете, Григорий Иванович, начинать репетиции.

– Надежда Николаевна, ещё один организационный вопрос. А в чём девушки будут выступать, и как они будут двигаться на сцене?‑ Задал я два вопроса, вместо одного.

– Вопрос, конечно, интересный. Планируется, что ребята будут выступать в морской форме. Кстати, Алексей, а твой отец ничего не говорил по поводу формы? – директриса посмотрела на Захарова.