Страница 24 из 113
Но уснуть не смогла. И уже через полчаса сама позвала его:
— Костя, ты спишь?
— Нет, — сонно ответил Шумилов, — А что?
— Кость, мне страшно, — пожалилась я.
Шумилова долго убалтывать не пришлось. Он сонно прошаркал из зала к постели, где я уже подвигалась, давая ему место возле стены. А ему только этого было и надо! Проснулись в обнимку. Я, помню, подумала с неким стыдом, что сказал бы Никита, узнай он, что я сплю на этой постели с другим..
Меня клонит в сон. Сквозь дурман наплывающих сумерек вижу в углу, возле длинной гардины, какую-то тёмную тень. Открываю глаза! В Питере трудно уснуть, если нет ночных штор. Но сейчас, даже при таком освещении, даже при близости белых ночей, мне одной неуютно и страшно.
В этом старом обшарпанном здании, где, наверное, встретили смерть много разных людей. Оно исторически ценное. Хотя, власти никак не желают его довести до ума! Но для меня его ценность в другом. В голосах, что звучат до сих пор. В той затерянной важности чувств, которые я ощущала на этой постели с Никитой.
Вот только не о Никите, не о нём я сейчас вспоминаю. О Косте. И жалею о том, что его не окликнуть теперь. Не позвать.
— Кость, мне страшно, — шепчу в тишину. А она отзывается грустным молчанием.