Всего лишь любовь

Глава 5. Вита

Я написала Милане, не стала звонить. Видеть её, слышать голос, просто невыносимо. Но она позвонила сама! Такой эффект возымело моё сообщение.

«Ты уволена», — вот так я решила закончить нашу многолетнюю дружбу.

Увидев её физиономию, я решаю ответить. Но выхожу на улицу. Мало ли каким будет наш разговор? Надо бы, кстати, убрать это фото. Уж слишком она весела и красива на нём!

— Кафе «ВитаЛина», я слушаю! — произношу с превосходством.

— Виталина? Серьёзно? — насмешливый голос Миланы, как пенопласт по стеклу, настолько противен, что сил нет держаться.

— Абсолютно! — говорю я слегка отстранённо. Как будто занята в этот момент какими-то более важными делами.

— Подружка, а ты не охренела? — игриво воркует она. По тону не скажешь, что речь о скандале. Как будто мы с ней обсуждаем меню.

— А ты? — возвращаю «подачу».

Милана рассерженно хмыкает:

— Осмелюсь припомнить тебе, что я открыла кафе на свои!

— Осмелюсь припомнить тебе, что я отдала тебе всё, до копейки, — парирую я.

— Это нужно ещё посчитать! — возмущается Мила. Счетовод из неё так себе.

— С этим вопросом тебе лучше всего обратиться к своему полюбовнику, он рассчитает твою себестоимость, — говорю я, держа в себе смех.

— К Шумилову? — хмыкает Мила, — Боюсь, что он занят. Его донимает жена!

«Скоро он будет свободен, как ветер», — думаю я. А Мила тем временем делает «выпад»:

— Дольская, хочешь встречный совет? Обратись к своему полюбовнику! Он у тебя приблатнённый, откроет тебе ресторан. Я вообще не пойму, что ты так мелочишься. Далось тебе это кафе?

Я вцепляюсь в момент, и тяну на себя:

— Что ты там наболтала Шумилову? Про меня и Никиту?

— А что? Разве я в чём-то ошиблась? Разве ты ещё с ним не спала? — притворное удивление по ту сторону связи вызывает туманные пятна в глазах. Ненавижу её!

— Как ты можешь, Милан? Я же тебе доверяла, — держу в себе боль, не даю ей прорваться наружу слезами.

— Да что-то не очень ты мне доверяла, подруга! Раз даже словом не обмолвилась о том, что общаешься с ним, — в её голосе слышно обиду. Неужели ей стало обидно, что я не делилась, и она соизволила мне «отомстить»?

— Не считала нужным, — желаю усилить эффект.

— Вот именно! — цедит Милана, — Я тоже не считала нужным делиться с тобой сокровенным.

— Как мило с твоей стороны, — отвечаю, спиной ощущаю шершавую гладкость стены, — Под сокровенным имеешь ввиду намерение переспать с моим мужем?

— Если бы я хотела тебя уязвить, я бы нашла способ попроще, — лишённый эмоций, её голос теперь заставляет прислушаться, — Дело не в сексе! Я могу переспать с кем угодно. Дело в нём. Я люблю его. Вот и всё.

Гудки прерывают её вдохновенную речь. А я продолжаю стоять, прижимая к лицу замолчавший смартфон.

«Я люблю его, вот и всё», — повторяет последнюю фразу моё подсознание. А он? Кого любит он? Глаза закрываются, словно у куклы, которую вдруг опустили на землю. Так охота ему позвонить и задать сокровенный вопрос: «Ты любишь меня?». Не могу.. Не могу даже пошевелиться.

Погода сегодня хорошая, тёплая. Солнце в зените. Расцветшая клумба петуний у входа в кафе издаёт неземной аромат. Цветы распростёрли свои волнообразные «юбочки», тянутся к солнцу, питаясь его нисходящим теплом. Я тоже, как этот цветок, стою и дышу летним ветром.

Напротив, через дорогу, есть небольшая прореха. Здесь, вместо ещё одного дома когда-то решили устроить малюсенький сквер. Всего пару лавочек, в дальнем углу нечто, вроде фонтана. Правда, он не работал ни разу, ещё с тех времён, когда мы открыли кафе.

Поблизости есть остановка автобуса, а если пройти метров сто, то откроется вид на Неву. Я любила сюда выходить, когда уставала сидеть взаперти. Перейти через улицу, сесть на ближайшую лавочку. И смотреть, как будто чужими глазами, на наше кафе. Наблюдать, как в него входят люди! Думать, что изменить, что улучшить? Бывало, такие идеи меня посещали, под шум торопливого города, под сенью раскидистых крон.

Деревья тут старые, вероятно, росли ещё в те времена, когда Петербург был уделом царей? Я люблю старый город с его неприметной историей, которую видно во всём. Даже в люках, скрывающих дыры в земле. В закруглённых фасадах домов, в зарешёченных арках. Не пойму, отчего мама съехала в новый район? Я её убеждала остаться! А она уповала на то, что работа в ТЦ далеко.

— Чего я буду мелькать у вас перед глазами. Вот, Шумиловы съедут, и будете жить поживать, — говорила она.

А я всё же думаю, мама устала от нас, захотела пожить в одиночестве. Хотя бы на склоне лет завести отношения с кем-то. Полжизни растила меня! Потом нянчилась с Майей. Ожидала подвоха во всём. И всегда говорила:

— Как Костя любит тебя, так никто не сумеет. Такую любовь беречь надо, поняла? — словно боялась, что я передумаю и разведусь.

Не представляю себе, что она скажет теперь. Как отреагирует, узнав, что Шумилов мне изменил. И с кем? С моей лучшей подругой! Мне даже самой слабо верится в это. Как будто вот-вот проснусь и открою глаза, и всё будет как прежде..

Посидев полчаса, поднимаюсь. Довольно жалеть себя! Нужно работать. У парней из агентства заказала новую вывеску. Теперь моё кафе будет называться «ВитаЛина». Конечно, завсегдатаи будут его по инерции звать «ВитаМила». Придётся менять не только витрину, но также и все документы. Ничего, изменю! Это как новую жизнь начинать, с новым паспортом.

— Дольская! — за спиной у себя слышу женский голос.

Обернувшись, пытаюсь найти того, кто кричал.

— Вита! — в небольшом отдалении — девушка, женщина. Невысокая, темноволосая. Стрижка каре так идёт её облику. Строгий пиджак обрамляет фигуру.

Я щурюсь, пытаюсь вглядеться в лицо. Незнакомка подходит, и я узнаю в ней свою одноклассницу, Катю Сипович. Ну, надо же! Как изменилась! Была серой мышкой, а стала..

— Привет! Кать? Ты ли это? — развожу я руками, — Тебя не узнать!

— Да, ну ладно, — смущается Катя, держит сумочку в тонких руках, — А ты вообще не изменилась с тех пор!

— Скажешь тоже! Не льсти, изменилась, — машу я рукой.

— Вот, неправда! Я сразу глядь, это же Дольская Витка идёт! — восклицает Катюша.

Она была отличницей в школе. Из категории тех, кого не принято звать на тусовки. Ну, мы и не звали! Мы с Милкой вообще мало кого допускали к себе. Чтобы с нами дружить, нужно было пройти «аттестацию». Быть современной и модной, иметь хотя бы одну тройку в четверти, иначе никак. Нравиться мальчикам, но притом отшивать их! Ну, и конечно, иметь вес в пределах девчоночьей нормы. А вот Катя была полновата, при всех своих прочих «грехах».