Страница 108 из 113
— Выходит, что я не Шумилова, а Богачёва? — интересуется Майка.
— Выходит, что так, — говорю.
— Надо же! — встав, произносит она, — У кого-то ни одного отца нет. А у меня сразу два.
Она говорит о Марине Крапивкиной. Папа которой ушёл молодым.
— А у тебя сразу два, — повторяю, как мантру, — Один так боится тебя потерять! А второй так безумно хотел познакомиться.
— Познакомиться, надо же, — хмыкает Майка, — А раньше он этого не хотел? Когда тебя бросал беременную?
— Понимаешь, там сложно всё было. У него умер сын. Был ровесником нашего Тошки. Я представить себе не могу, каково, — покачав головой, заключаю, — Он уехал тогда. И, наверное, правильно сделал! Он же не знал, что я жду ребёнка? Хотя.. я могла сообщить.
— А папа тебя очень любит, — улыбается Майя, — А ты его любишь?
— Безумно, — я закрываю глаза, — Безумно люблю. Просто тогда я была молодой, бестолковой.
— Такой же, как я? — усмехается Майка.
— Ты умнее! Я верю, — ловлю её пальцы, — Мечтала о том, что не сбудется. Вот, домечталась.
— Значит, папа всё знал? — удивляется дочка.
— Конечно! Твой папа, он.. твой. Это он разрешил мне тебе рассказать. Говорит, ты должна знать всю правду.
Майка долго решает, какой мармелад предпочесть. Выбирает зелёный, мохитовый:
— Знаешь, а мне даже легче стало от этого.
— От чего? — говорю, кожу щиплет от слёз.
Майя жуёт:
— От того, что ты мне рассказала. Я всегда удивлялась, какая ты честная, правильная. Как у тебя всё по полочкам в жизни! А я? Я считала себя недостойной дочерью.
— Ты что? Ты с ума сошла, солнышко? — тянусь к ней, чтобы убрать со лба прядь.
— Нет, правда! — качает она головой, — Я считала, что я какая-то неудачная что ли? Ну, и всё время комплексовала. Что мне далеко до тебя. А теперь..
— А теперь понимаешь, что мама твоя экземплярчик с душком, — говорю, усмехаясь.
— Ой, прям! Я такого наслушалась в нашей общаге! — вздыхает дочура, — Как детей оставляют в роддоме, рожают за деньги, от разных отцов.
— Ну, — я стараюсь быть мудрой, — Ситуации разные бывают в жизни. Я, ты знаешь, давно никого не сужу..
— Да что ты? — язвительно фыркает Майка. Имея ввиду свой, с профессором Немовым, тайный роман.
— Майюшь, — говорю ей, — Я не сужу! Я волнуюсь. А это разные вещи.
— Да всё хорошо будет, мам, — отмахнувшись, она берёт мармеладку из вазочки. На этот раз выбирает лимонный, — Так он, говоришь, здесь? Ну, этот мой, био-папа?
«Био-папа», — смеюсь про себя. Удивляясь тому, как легко, невесомо воспринят был Майкой мой тягостный груз.
— Да, он приехал. Теперь живёт здесь.
Майка хватает смартфон, тычет пальцем в экран. Через пару минут выдаёт мне картинку. На ней Богачёв, в кабинете. С каким-то мужчиной. Таким же серьёзным, как он.
— Это он? С бородой, — говорит.
Я киваю:
— Да, он.
— И ты хочешь сказать, — смотрит Майка внимательно, приблизив экранчик вплотную к лицу, — Что мы с ним похожи?
— Ну, — усмехаюсь, — Сейчас судить трудно! Он раньше выглядел немного иначе. Бороды не носил, был моложе значительно. В общем, и я постарела.
— Да ты у меня ого-го! — произносит она. И мне охота подняться, обнять. Как бывало ещё в давнем детстве. Когда Майка, расстроившись чем-то, прибегала ко мне, прижималась щекой к моему животу. И шептала: «Мамуля».
— Ого-го, не то слово, — шепчу. Вспоминаю свои приключения. Кажется, месяц всего лишь прошёл? А с другой стороны, будто целая жизнь..
Майка листает картинки. Никитины фото, как я полагаю? Ищет сходство! Знакомится с новым отцом.
— Майюшь, я тебе рассказала. А твоё дело решать, как поступить с этим. В общем, если захочешь с ним встретиться, это легко. Не захочешь, и он никогда не появится в нашей с тобой жизни.
Майка ныряет рукой в опустевшую вазочку. Там, на дне, осталась одна мармеладка. Вишнёвая! Достав, Майка долго глядит на неё. Откусив половинку, суёт её мне. Так её Костя учил. Пополам. Всё делить пополам. С теми, кто тебе по-настоящему дорог! Возможно, и Никите когда-нибудь достанется половинка её мармеладки? А, может, и нет..