Страница 35 из 110
– Не стоило начинать этот разговор, – сказал он. – Все равно ничего толком объяснить не могу, так какой смысл? Но мне все время кажется, что ты как будто не здесь – или не вся здесь. Нет, все делаешь прекрасно, намного лучше любой другой, но…
– Перестань, Марк! – взмолилась она. – Какая разница, лучше или хуже? Важно только, счастлив ли ты со мной. Все, чего я хочу, – сделать тебя счастливым. И если это не выходит…
– Нет, конечно, ты делаешь меня счастливым! – упрямо возразил он. – Дурень я, что так выразился. Мне с тобой хорошо, уютно, ты прекрасно обо мне заботишься, ничего не оставляешь без внимания, кроме… – Он помолчал, подбирая слова, и закончил: – Может быть, кроме одного: не отдаешь мне себя целиком.
– О чем ты? – спросила она. – Когда я тебе в чем-то отказывала?
– Ты не… глупо, знаю, но у меня такое чувство, словно ты никогда не была по-настоящему моей. Видишь ли, Сью, когда мы разговариваем, я рассказываю обо всем, что со мной случилось. Все тебе рассказываю, понимаешь? Ничего не оставляю для себя. А ты мне говоришь гораздо меньше. Слушаешь – но даже и слушаешь как-то лишь одной частью себя. Как будто только часть тебя вышла за меня замуж.
Он смотрел на нее серьезно, с тревогой, изо всех сил стараясь объяснить так, чтобы она поняла.
Да, Сьюзан
поняла
– и впервые в жизни ей захотелось отстраниться, спрятаться от него. Кто вправе требовать, чтобы она раскрыла ему душу целиком, до донышка? Отдать все – не в ее власти. Она отдает Марку столько, сколько он способен принять.
Она уже готова была открыть рот и ответить резко: «Чтобы получить меня целиком, ты должен быть способен взять меня целиком, иначе не выйдет» – но Марк неуверенно продолжил:
– Как будто я протягиваю тебе стакан…
«И твой стакан слишком мал», – могла бы ответить она. Но Марк снова не дал ей заговорить.
– Понимаю, звучит ужасно! – воскликнул он. – Я не это хочу сказать! Просто ты слишком хороша для меня, в этом все дело. Может, стакан у меня маловат.
Сьюзан молчала. Парой слов она могла бы заставить Марка разрыдаться, дрожа от страха ее потерять. Но не станет – ведь этим нанесет себе рану еще более глубокую, чем ему. Никогда и никого Сьюзан не хотела ранить. Великий грех – ранить другого. Всю жизнь таилась, не показывала своей истинной силы, чтобы никого не задеть, не унизить, не ущемить. Возможно, стоило не прятаться хотя бы от мужа? Но она скрывалась и от него – и каким-то образом он это понял.
Сьюзан была в растерянности. Все, что он сказал, следовало бы обдумать и понять, что это для нее значит. Но сейчас на первый план вышла потребность утешить Марка, своей любовью показать, что он достаточно хорош для нее, а значит, и для самого себя. Подходит ли он ей на самом деле – не так важно; главное, чтобы у него на этот счет не было сомнений. И, отложив все тревоги, кроме этой, Сьюзан улыбнулась ему теплой, ласковой улыбкой.
– Милый мой, – сказала она твердо и ясно, – иди сюда, ко мне. Ты говоришь глупости – и сам это знаешь. Я так счастлива с тобой! Ты мой любимый, ты для меня самый лучший. Центр моей жизни.
И она привлекла его к себе на грудь. Все правда: он – центр ее жизни. Ей необходим кто-то вроде Марка – близкий, верный, надежный: опора, центральная ось, отталкиваясь от которой можно расти во всех направлениях. Марк – ее почва. В нем ее корни, темные, сильные, тесно сплетенные: и то, что цветет над поверхностью земли, зависит от корней. Сьюзан начала ласкать Марка, смеясь и поддразнивая – и он, поддавшись ее настроению, ответил на ласку. В этот тайный ночной час, залитый луной, Сьюзан закрыла все прочие двери и жила лишь в одной комнате дома своей души. На час забыла обо всем, кроме Марка, отдалась ему полностью… но лишь на час.
В конце этого часа его сморила дремота. Он лежал у нее на плече, улыбаясь с закрытыми глазами.
– Забудь все, что я тебе наговорил, милая, – сказал он. – Наверное, просто устал. В конторе сегодня был тяжелый день.
Сьюзан приподнялась на локте и взглянула на него.
– Так я тебя люблю? – спросила она.
Марк открыл глаза.
– Да, – прошептал он, кротко встретив ее взгляд. – Не знаю почему, но любишь!
– Пообещай никогда об этом не забывать!
– Обещаю, – ответил он с готовностью счастливого ребенка.
Сьюзан всмотрелась ему в лицо.
– А теперь спать, – приказала она. – Нет, не вставай! Оставайся здесь, а я перелягу к тебе.
Но он уже уснул. Сьюзан высвободила руку из-под его головы, перешла на соседнюю кровать и укрылась одеялом. Ровное дыхание Марка доносилось с ее постели, но сама она заснуть не могла. Лежала без сна, полная яростной решимости. Стремилась подчинить своей воле и сердце, и сознание, и все свое существо. Марк прав – но пусть никогда об этом не узнает.
«Я ни в чем не потерплю неудачи. Смогу быть всем: и женой, и матерью – и собой».
В последнее время она стала беззаботна, даже ленива; и причинила Марку боль, позволив заметить, что поглощена чем-то кроме него. Он наткнулся вслепую на то в ней, что не должен был обнаружить. Впредь надо быть внимательнее. Придется задуматься о том, как отдавать себя целиком, как полнее жить своей настоящей жизнью.
Но как ни твердо решила она жить здесь и сейчас, как ни хотела и ни готова была уснуть – ничего не выходило. В ее сознании беззвучно открывались двери: одна, другая. Марк безмятежно спал рядом, уверенный, что жена с ним, – а Сьюзан лежала без сна, вглядываясь себе в душу и понимая себя так, как никогда еще не понимала.