Страница 80 из 81
— Ник, я понятия не имею, что могло взбесить Левандовски. Да, я нарушил его распоряжение и продолжил искать улики против Гольдберга. Но не делал ничего такого, что выходило бы за рамки простого выговора.
Ник посмотрел мне прямо в глаза долгим взглядом, после чего покачал головой.
— Майк, думай. Все очень серьезно. Я его таким злым еще никогда не видел, даже сразу после ранения на операции. Он когда говорил, чтобы ты сразу шел к нему… в общем, он это сказал таким голосом, как будто велел твою голову на пике принести. Я понятия не имею, что ты натворил, но лучше не задерживайся и иди к нему, а по пути подумай, что все-таки могло случиться. И постарайся сообразить, как выкручиваться из этого дерьма.
По напарнику было видно, что он очень переживает — Ник действительно верил в то, что говорил. Я похлопал его по плечу и сказал:
— Хорошо, спасибо, что предупредил. Пойду я тогда. Постараюсь вернуться с головой на плечах, а не на пике, — слабо улыбнулся я, но Ник ответил мне серьезным взглядом, мою шутку не поддержал.
— Удачи, — только и сказал он.
Я кивнул и пошагал на второй этаж. Шел нарочито неспешно, изо всех сил перебирая варианты того, чем мог спровоцировать такую реакцию Левандовски. Однако даже когда я остановился перед дверью его кабинета, никаких дельных мыслей у меня так и не возникло.
Я выдохнул и постучал. Услышал из кабинета тихое «войдите», и уже по одному этому слову понял, что Ник был прав — легким этот разговор не будет.
— Доброе утро, сэр, — поздоровался я.
Сидящий за столом Левандовски лишь окинул меня холодным взглядом и кивнул на стул напротив него, приглашая сесть. Я опустился на сиденье и посмотрел на лейтенанта. Тот поймал мой взгляд, и несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. А потом он сложил руки в замок на столе и спросил:
— Ты ничего не хочешь мне объяснить?
Какого ответа он ждал на этот вопрос? Я не знал, поэтому и отвечать на него с моей стороны было бы глупо — шанс угадать, что именно он имеет в виду, крошечный, а вот вариантов утопить себя еще сильнее у меня предостаточно.
— Никак нет, сэр, — ответил я и добавил: — Не понимаю, что вы имеете в виду.
— Не понимаешь, что я имею в виду… — тихо повторил за мной лейтенант, а потом вдруг открыл одну из папок, лежащих на столе, достал оттуда какую-то бумагу и буквально швырнул ее в мою сторону — она проехалась по столу, сдвинув несколько документов. — Тогда объясни мне, что это, на хрен, такое, — потребовал Левандовски, не повышая голоса, но таким тоном, что лучше бы он орал.
Я поднял бумагу, и она, к моему удивлению, оказалась газетой «Los Angeles Herald Examiner» — местным таблоидом, если верить памяти Соко. Я поднял ее и прочитал заголовок на первой полосе:
«ПРЕДАТЕЛЬ В ПОГОНАХ: ТОТ, КТО ДОЛЖЕН БЫЛ БОРОТЬСЯ С ПОРОКОМ, САМ ПОГРЯЗ В НЕМ»
Сперва я ничего не понял, но когда опустил глаза чуть ниже, моя челюсть начала стремительно опускаться вниз. Потому что прямо под заголовком была фотография. Моя фотография. Вот только такого фото существовать просто не могло.
На нем я сидел на полукруглом диване в одних джинсах, без рубашки. А вокруг меня были… девушки. И определить их профессию по внешнему виду не представляло никакой сложности — корсеты с глубокими вырезами, короткие юбки, больше похожие на пояса, а одна вообще была в одном только кружевном нижнем белье. Две девушки сидели по бокам от меня, я приобнимал их за плечи. А третья расположилась на полу между моих ног, мило улыбаясь в камеру… и держа руку на расстегнутой пряжке ремня моих джинсов.
Я вгляделся в фото внимательнее — моя левая рука лежала прямо на груди одной из девиц, а в правой я держал пистолет. Мою Беретту. Да какого вообще черта?
Выбивалось из общей картины только мое лицо — оно было каким-то отрешенным, стеклянные глаза смотрели куда-то в сторону, за кадр. Как будто мою голову просто приклеили к фотографии — настолько мимика не соответствовала моменту.
— Это… — я чуть было не сказал «Фотошоп», но вовремя опомнился — эту программу еще не изобрели, как и нейросети, способные сгенерировать любое изображение. — Это подделка.
Я посмотрел в лицо Левандовски, абсолютно уверенный в своих словах, но встретился с настолько ледяным взглядом, что невольно поежился. Никогда бы не подумал, что этот забавный мужичок вообще способен ТАК смотреть.
— Я только что из лаборатории, — ответил он голосом, в котором звенел металл. — Она настоящая.
Мои глаза полезли из орбит, а Левандовски добавил:
— Эксперты сказали, что вероятность этого более девяноста процентов. Чтобы подтвердить точнее, нужен негатив. Я уже позвонил в издательство, и они согласились его предоставить. А еще сказали, что у них их несколько разных.
Я не мог поверить своим ушам. Ведь это полный бред — я никогда не был в этом месте и не видел этих девушек. Если только…
С громким щелчком паззл сложился в моей голове: отсутствующий взгляд на фото, готовность газетчиков предоставить негативы, неясный мотив моего отравления… Вот где я был эти шесть часов, которые выпали из моей памяти. Я не просто валялся в отключке. Ублюдки побоялись марать руки убийством детектива, чтобы не привлечь к себе внимание федералов… и решили уничтожить меня по-другому.
Я вновь опустил глаза на газету и принялся читать:
'Детектив Майкл Соко, бывший герой отдела угонов, раскрывший несколько громких дел, связанных с хищением автомобилей и опасными нелегальными гонками, этой ночью был замечен в борделе в компании жриц любви. Как стало известно редакции, детектив Соко месяц назад был переведен в отдел нравов и даже успел раскрыть громкое дело об организации подпольного казино пастором одной из церквей.
Однако для бывшего героя Департамента полиции бороться с преступниками оказалось легче, чем с собственными пороками. Детектив Соко оказался завсегдатаем заведений, которые был обязан искоренять — в руки редакции попали снимки, на которых полицейский запечатлен в доме терпимости в окружении его сотрудниц.
Судя по всему, даже лучшие люди Департамента полиции не способны противостоять соблазнам, с которыми ежедневно сталкиваются сотрудники отдела нравов. Редакция «Herald Examiner» продолжает следить за скандалом, уже ставшим одним из самых громких в истории семьдесят седьмого участка'.
Я дочитал и опустил газету. Поднял глаза и поймал взгляд Левандовски, который смотрел на меня, не моргая.
— Сэр…
— Замолчи, — перебил меня Левандовски. Он сказал это тихо, но таким тоном, что я невольно прикусил язык.