Страница 5 из 81
— Проходите, доктор Гербер вас ждет.
Я кивнул и прошел в небольшой кабинет, в котором много лет назад, еще до службы в армии и полиции, зашивали лицо самому Соко. Это произошло после какой-то дурацкой стычки в магазине возле дома. Он побоялся, что его за это депортируют к чертовой матери, поэтому и попросил найти ему «тихого врача». И кабинет с тех пор почти не изменился, разве что ремонт чуть подновили.
Встретил меня аккуратно подстриженный белый мужчина лет сорока с черными вьющимися волосами и заметным калифорнийским загаром. Я протянул ему руку, и он крепко ее пожал.
— Майк, какими судьбами? — спросил он, вглядываясь в мое лицо, словно ожидая увидеть на нем какие-то травмы.
— Привет, Дэйв. Нужна твоя помощь. Неофициально, — сказал я, чуть понизив голос.
Врач нахмурился и спросил:
— Что стряслось?
— Работа, — ответил я.
Врач удивленно поднял вверх брови — он знал, что я полицейский, Соко виделся с ним несколько раз уже во время работы. Я пояснил:
— Девушку сильно избили, но она не хочет заявлять, боится нападавшего. В городскую клинику ехать отказалась наотрез. Кое-как к тебе приволок, пообещав, что все будет анонимно.
Дэйв покачал головой и ответил:
— Ты же знаешь, я стараюсь завязать с этим.
— Знаю. Но надеюсь, что ты не откажешь по старой памяти.
Он тяжело вздохнул и ответил:
— Ладно, веди.
— Спасибо, — сказал я, вышел и через две минуты вернулся, ведя под руку Роуз.
Пропустил ее в кабинет, кивнул врачу и закрыл дверь снаружи, присев на скамью в прихожей.
Поймал на себе полный осуждения взгляд медсестры.
Да твою мать, ну почему, если ты приводишь в клинику избитую девушку, люди думают, что ты ее не спас, а отлупил? Мне стало обидно, но оправдываться я не собирался.
Через полчаса из кабинета вышла Роуз, на лице которой красовалась парочка свежих швов, зато нос теперь снова выглядел прямым, а в руках был классический для Америки аптечный пузырек с таблетками. Я вернулся в кабинет, выслушал лекцию о том, что нужно было везти ее раньше, а не ждать двенадцать часов, пока раны подсохнут. Скрепя сердце, заплатил двести пятьдесят долларов, попрощался с врачом и вышел. С медсестрой прощаться не стал — ну ее в баню.
Потом отвез Роуз обратно в трейлер, показал, где лежит еда и несколько бытовых мелочей, и посоветовал больше отдыхать. Сам же вернулся в машину и вновь направился на юг — в этот раз в Санта-Монику. Там у меня было еще одно важное дело.
Добрался до Бульвара Уилшир и вскоре увидел большую неоновую вывеску с надписью «Нептун». Сейчас она не горела, но ночью, полагаю, должна светиться ярким светом. Синим, скорее всего. Входная группа выглядела дорого — массивная двустворчатая дверь из темного, почти черного дерева с длинными патинированными бронзовыми ручками в форме трезубцев. Ступени отделаны мрамором, а по бокам от входа на стене — несколько стилизованных рыбок из неоновых трубок. В темноте они наверняка смотрелись эффектно.
На часах было без четверти одиннадцать. Сейчас клуб, естественно, закрыт. Но если вечеринка была на всю ночь, то персонал, скорее всего, еще должен быть внутри — заниматься уборкой и подготовкой помещения. Можно было, конечно, приехать вечером, но чем дольше я жду, тем меньше у меня шансов узнать что-то действительно важное.
Я припарковал «Крайслер» и пошел в сторону входа. Словно подтверждая мои мысли, дверь клуба открылась, и из нее вышел черный мужчина в костюме с картонной коробкой в руках. Он напоминал скорее какого-нибудь телохранителя президента, чем обычного вышибалу, которым, скорее всего, и являлся: квадратная челюсть, рост под два метра, внушительные габариты, выдающие в нем завсегдатая качалки. Еще чуть-чуть, и он смог бы посоперничать в размерах с Пикфордом. Одет мужчина был в безупречно выглаженный черный костюм с белой рубашкой и темно-красным галстуком.
Я преградил ему дорогу у самой двери и сказал:
— Доброе утро. Мне нужно поговорить с управляющим.
Он посмотрел на меня с таким лицом, будто я у него четвертак на опохмел попросил, и бросил:
— Мы закрыты.
Здоровяк попытался меня обойти, но я снова заступил ему путь.
— Ты не понял? — нахмурился он. — Мы закрыты…
Он хотел сказать еще что-то, но я достал значок, показал ему и повторил:
— Позови управляющего.
Он закатил глаза, как будто я его страшно утомил, но все же развернулся и вошел обратно в дверь. Коробку забрал с собой.
Щелкнул замок, и в какой-то момент я даже подумал, что он просто зашел внутрь и закрылся от меня. Однако через пять минут дверь все же открылась, и навстречу мне вышел худой белый мужчина среднего роста с идеально уложенными набок черными волосами. На нем был не менее безупречный костюм, чем на охраннике, но даже визуально гораздо более дорогой. На вид мужчине можно было легко дать от тридцати до сорока — уж очень манера так следить за собой меняла внешность.
— Добрый день, — поздоровался он, улыбнувшись одними губами, но при этом глядя на меня холодным взглядом. — Я старший администратор клуба «Нептун». Чем могу помочь?
— Детектив Майкл Соко, отдел нравов, семьдесят седьмой участок. Мне нужно с вами поговорить. Мы можем войти? — спросил я, отвечая ему со сдержанной профессиональной вежливостью.
— К сожалению нет, в нашем клубе идут работы, и я не могу пригласить вас внутрь, — он вновь натянул вежливую улыбку, которая выглядела уже чуть издевательски. — Так чем я могу вам помочь?
Я понял, что легкого разговора не получится.
— Мне нужна информация по мероприятию, которое проходило у вас сегодня ночью.
— Разумеется, — кивнул администратор, не убирая с лица фальшивой улыбки. — Могу я увидеть ордер?
Вот сволочь. И ведь он в своем праве — если бы у меня был ордер, я мог бы сейчас войти и изъять любые рабочие документы, чтобы получить информацию. Вот только ордера у меня нет, и этот гад это прекрасно понимает.
— Я надеялся на ваше сотрудничество. Мне нет нужды переворачивать ваш клуб вверх дном во время обыска, если вы согласитесь помочь следствию добровольно, — попытался надавить я.
— К сожалению, ничем не могу помочь. Вчера мы были закрыты на спецобслуживание. Мы солидное заведение и не разглашаем информацию о клиентах без веских оснований.
Вот ведь вежливая гадюка. Это он сейчас намекнул, что мой вопрос — недостаточно веское основание для него.