Страница 49 из 53
— Но ты увидел, что в нем нет искренности, предупреждал меня. Вань, прости! Я тогда здорово разозлилась на тебя, думала, ты просто… ревнуешь.
— Не без этого, — кивнул он. — Но не кори себя. Главное, чтобы поняла, какой он.
— Когда он уже втерся в доверие, — вздохнула я.
— И все же. Я поражен твоей наблюдательностью!
— Да у него синяк на половину лба, — фыркнула я. — Дверью я его тогда знатно избила.
Ваня с нежностью и тревогой смотрел на меня.
— Нужно ускоряться. Тебя вытаскивать, картины и дом продавать. Находиться здесь совершенно не безопасно. Мне остался последний шаг.
— Может, сначала картины? — с надеждой спросил Ваня.
— Нет. Сначала ты. Думаю, они здесь тоже как проводники в прошлое. И вывозить отсюда вещи пока нельзя.
Ваня промолчал, но его взгляд говорил о том, что он не согласен. Я бы тоже хотела иметь несколько дней в запасе — прощаться с ним я не была готова, но выбора не осталось.
Я ходила по комнате от окна к двери и обратно, пытаясь понять, где искать заклинание. Так, я попала в прошлое с платьем, потом с платьем и шкатулкой. И увидела два разных видения. Ещё коричневое платье, висящее сейчас в моем шкафу уносило меня в танец… Танец, три часа..
— Вань, а в ту ночь, когда все случилось, вы танцевали с Татьяной?
— Да, — после небольшой паузы ответил он.
— И она была в коричневом платье, так?
— Да, в нем.
Значит, мне нужно коричневое платье и шкатулка. Они должны отправить меня в ту ночь, когда Ваня исчез.
Я нырнула в шкаф, вытащила платье и надела его. В отличие от черного, его не нужно было завязывать как корсет, и оно мне оказалось впору. Я завязала пояс на спине и посмотрелась в зеркало. Ваня лишь взглянул на меня и отвернулся, пряча боль в глазах. Но мне было некогда разбираться с этим, я побежала на чердак, схватила шкатулку и сделала шаг.
Оказалась я в своей комнате рядом с белым шкафом, украшенным красивым золотистым орнаментом. На высокой металлической кровати горой лежали подушки в белой наволочке. В доме и за окном — тишина. Затихли все звуки, кроме моего тяжелого дыхания.
Я стояла возле кровати и смотрела на спящего Ваню, держа в руке шкатулку. Аккуратно подошла к нему, провела ладонью по волнистым каштановым волосам и убрала прядь с лица. Во сне его лицо было расслабленным и казалось почти детским. Лунный свет падал ему на глаза под темными густыми ресницами. Я разглядывала его лицо и внутри щемило так сильно, что подкашивались ноги. Я так боялась его потерять, так хотела, чтобы он всегда был со мной.
Шкатулка оттягивала и грела ладони, она обещала помочь, подарить нам совместную жизнь. Я не знала, что произойдет — Петр передумает брать меня замуж или смилостивится матушка, поняв, что мое сердце принадлежит другому. Я не хотела об этом думать, как и о словах старухи. И если до этой минуты я ещё сомневалась, боялась за свою душу, то теперь сомнений не осталось. Мы прекрасно провели вечер — разговаривали, танцевали, и принадлежали друг другу. Я закрыла глаза, вспоминая и танец, и поцелуи, и Ванюшины руки на своей спине.
Я аккуратно, чтобы не разбудить его, попятилась к двери. Нам не придется расставаться утром, мы теперь всегда будем вместе. Я затушила свечку в комнате и вышла, бесшумно прикрывая дверь.
Посмотрела на часы — 3:29. Четыре минуты на приготовление, и я поспешила в соседнюю комнату. Села на родительскую кровать возле окна и положила перед собой письмо, сверху локон. Достала и раскрыла мешочки. Взяла заклинание и пробежалась по строчкам.
Через зеркало — взгляд его ко мне, Через миры — путь его ко мне. Тьма откроет дверь, ночь даст ответ: Он пройдёт сквозь время — и будет со мнойнавеки.
Не рассвет его зовёт, а мой шёпот во мгле, Не свобода — цепь, не случай — судьба на земле. Где бы ни был, что бы ни делал — Зеркало ведёт, воля моя крепка. Да свершится.
Листок дрожал в руке, но я была готова. Оставалось две минуты, я сложила руки лодочкой и приложила к груди.
— Господь мой Всевышний, призри на меня грешного. И даруй прощение по щедрости Твоей. Аминь.
Перекрестилась, сняла крест и убрала в сторону. Время было 3:32, и я схватила первый мешочек, не отрывая взгляд от стрелки. Сердце бешено стучало в груди, за гулом крови в ушах я не слышала ничего.
Стрелка щелкнула ещё раз, и я сразу схватила траву с первого мешочка, быстро зачитывая заклинание первый раз. Три щепотки. Схватила второй мешочек, дочитывая заклинание первый раз. Три щепотки на письмо. Начала читать второй раз. Взяла третий мешочек. Три щепотки и дочитала заклинание второй раз. Думаю о том, что мы вместе, что он всегда рядом.
Взяла четвертый мешочек, уронила его дрожащими пальцами, подняла и запустила пальцы. Щепотка. Начинаю читать заклинание. И тут резкий грохот в доме, и я вздрогнула. Стрелка бежала так быстро, оставалось несколько секунд. Вторая щепотка и снова грохот, я вскрикнула. Быстрая мысль, глядя на зеркало — вот бы Ваня был здесь. Читаю заклинание — первую, вторую строчку, кидаю третью щепотку травы. Читаю следующие строчки и перевожу взгляд на часы — 3:34. Быстро дочитала и убрала листок.
Дышала резко и прерывисто, сердце уже колотилось везде. Внезапно хлопнула входная дверь. Я сначала медленно поднялась с кровати, быстро покидала мешочки в шкатулку, туда же бросила прядь и письмо. Выбежала из комнаты к Ване, забежала в спальню и увидела, что кровать пуста. Только помятая подушка со следом от его головы.
Я побежала ко входу, распахнула дверь и посмотрела по сторонам.
— Ваня! — крикнула я. — Куда же ты?
Но в ответ раздалась лишь тишина.
— Куда же ты, Ванюша, — уже тихо сказала я и смахнула слезу.
Он ушел. Не дождался утра, не попрощался. Я с печалью посмотрела на шкатулку в своих руках. Не сработало…
Шагнула назад и оказалась на чердаке. Не давая себе возможность разреветься, сбежала вниз и схватила телефон. Включила диктофон, закрыла глаза и прочитала заклинание.
Я все поняла. Татьяна допустила кучу ошибок, о которых говорила старуха — отвлеклась и, самое главное, посмотрела в зеркало. Она заперла его, не дочитала заклинание и прокляла свою душу. Но больнее всего этот крик в ночную тишину. Она думала, он ушел. Она думала, он оставил её.
— Саш… — прозвучал взволнованный голос Вани за спиной.
— Я в порядке, — тихо сказала я. — Я всё узнала. Татьяна думала, ты ушел.
— Да. В тот вечер я сказал, что уйду на войну, я и правда собирался. Она потом искала меня, но не нашла. Думала, я ушел на войну и не вернулся.