Страница 32 из 53
Глава № 16
Глава № 16
На кухне меня немного отпустило, но кипяток в кружку я наливала ещё дрожащей рукой. Покосилась на зеркало — Ваня уже был здесь. Интересно, а почувствовал ли он что-то? И зачем он все это делает — гладит меня, целует, встает на пути? Ответ был только один и самый логичный — он видит во мне Татьяну. И от этой мысли стало грустно. Через меня он пытается прикоснуться к прошлому, наверстать то, что не получил.
Да и я тоже хороша. Получаю удовольствие от того, чего не должно быть. Я абсолютно не уверена в своих силах, и с большей вероятностью Ваня так и останется духом в зеркале. Не о таких отношениях я мечтала, если честно. Уже представляю, как привожу друзей и говорю: «Познакомьтесь, это мой Ваня. Правда, вы его не увидите и не услышите, но поверьте мне на слово — он есть». И тогда, вместо долго и счастливо он будет в вечном заточении в этом доме, а я в психушке.
Ладно… Освобожу его, он уйдет, а я буду жить обычной, нормальной жизнью.
Я схватила листочек с ручкой и села за стол. Постучала колпачком по клеточкам и задумалась. Первой была Татьяна, и я написала её имя. Будет считать, что она нулевой — с неё все началось.
— Вань, как звали дочку Татьяны? — спросила я и вывела цифру 1.
— Саш, перестань заниматься ерундой, — отреагировал он.
— Я не прошу тебя рассказывать правду. Но имена-то можно? — я повернулась к зеркалу. — Это мои предки, и я имею право знать.
— Ольга, — тихо ответил он, и я вывела имя на листке.
— А ее дочь?
— Елена, — недовольно ответил Ваня.
Я написала Елена под цифрой 2, и Наталья под цифрой 3. Я четвертая. У моей бабушки не было дочери, только сын, поэтому мы его не считаем.
И так, три поколения после Татьяны, и, возможно, круг замкнулся. Началась новая история — я, похожая на Татьяну. Чувства, зарождающиеся к Ване тоже могут говорить о схожести. Любовь как подсказка. Что-то крутилось в голове, какая-то интересная идея, но я не могла понять что именно.
Три раза били часы, танец, его рука на плече… Рука на плече! Портрет! О боже, там должна быть подсказка!
Я подскочила так резко, что грохнулся стул. Схватила его и потащила к люку в потолке. Ваня уже хмурился из зеркала в коридоре, явно догадываясь, что мою голову озарила какая-то дурацкая мысль.
Я поднялась на чердак, включила свет и сразу схватила портрет. Ваня в той же одежде, что и сейчас. На Татьяне бежевое платье с высоким воротником и широкими рукавами. Её руки лежат на коленях, волосы рассыпаны по плечам. Я внимательно изучила портрет, но ничего особенного не нашла.
Перевернула его, брезгливо смахнула пыльную паутину и увидела надпись, сделанную простым карандашом: 03:33. Снова тройки. И это… время. Черт, это время, когда Ваня ушел в зазеркалье! И теперь это магическое число преследует семью.
Я поставила портрет на место и достала другую картину. На ней был изображен мой дом, но без чердака. Внизу картины подпись «1890 год». Далее были обычные картины — речка на закате, сосновый лес, маленькая девочка. Оборотные стороны молчали, видимо, подсказки закончились.
Оставив картины, я тщательно отряхнула руки и брюки от пыли, и двинулась ко второму сундуку. Он был полностью залеплен паутиной, и мне пришлось снова взяться за метлу. Почти плача, я сметала жилище пауков, прося у них прощения. Я очень надеялась, что они не мстительные существа, и не придут ко мне ночью разбираться по поводу погрома, который я устроила. Ещё и чихнула несколько раз, раскидывая слюни и сопли на остатки паутины.
Во втором сундуке я нашла фотоальбомы. Они были подписаны именами моих бабушек, и я заглянула в каждый. Пролистала толстые страницы, посмотрела каждый снимок, но ничего интересного не нашла. Я не была похожа ни на одну из бабушек, только немного на Ольгу волнистыми волосами.
Фотографий было мало, что неудивительно для прошлого века. Но самое обидное — ни одной подсказки. Вообще ничего. Хоть бы письмо оставили, надписи, стрелочки. Я взяла последний альбом с надписью «Наталья» и потащила в дом. О своей бабушке мне хотелось узнать побольше, и я планировала заняться этим за чашкой чая с бутербродами.
На кухне любопытный взгляд из зеркала внимательно наблюдал, как я кладу на стол альбом, наливаю себе чай и делаю бутерброды.
Я села спиной к зеркалу, положила альбом на колени, чтобы Ваня тоже видел. Откусила бутерброд и нарочно громко отхлебнула чай. За спиной раздался недовольный вздох, и я улыбнулась.
Открыла альбом, и на первых листах увидела старые черно-белые фотографии маленькой девочки. Одной, с родителями, с игрушками. Бабушка была очень милым ребенком, и я невольно засмотрелась на неё. Пролистнула несколько страниц и увидела фотографию отца в детстве. В каких-то коротких синих брюках с машинкой он стоял возле дерева с открытым ртом. Дальше шли его снимки с бабушкой, в школе, на улице.
Снова перелистнула и ахнула. На всю страницу была свадебная фотография родителей. Мама ещё совсем молодая, улыбается, со светлыми волосами, в красивом пышном платье. Отец смотрит на неё влюбленными глазами, держа за руку. Я провела пальцами по лицу матери и глубоко вздохнула. Так, не реветь! Быстро перелистнула на другую страницу и поняла, что не реветь не получится. Снимки родителей украшали каждый лист этого старого альбома. Вот они возле церкви, вот на море, а вот мама беременна мной.
Я шмыгнула носом и вытерла лицо, впиваясь взглядом в снимки живых родителей. Перед глазами — больница после аварии. Опознание. Фотографии родителей на мониторе компьютера и безразличный голос врача: «Узнаете?». Нет, я не узнавала их. Не хотела узнавать в тех неживых лицах своих самых дорогих людей.
— Как же я скучаю… — прошептала я и провела рукой по фотографиям.
И снова почувствовала тепло позади себя, потом мягкое, невесомое касание на волосах. Я на миг закрыла глаза, позволяя себе чувствовать это. Позволяя этому быть. Открыла глаза, вытерла лицо и перевернула страницу.
Дальше шли мои фотографии, и это немного успокоило меня. Самый большой снимок — я в каком смешном конверте в руках у бабушки. Потом я с игрушками, с маленькой куклой, голова которой зажата в моей руке. На другой фотографии я с маленьким зеркальцем на полу этой кухни. С серьезным выражением лица смотрю на свое отражение и будто слушаю.
Я повернулась на Ваню с немым вопросом. Он кивнул. Значит, в этом момент я не просто смотрела на себя, я разговаривала с ним.
— Сколько мне здесь? Года три-четыре?