Страница 53 из 66
Бельский покосился на меня с легким удивлением, как будто эта реплика была для него неожиданной. Впрочем, для меня, наверное, тоже. Не думала, что буду переживать за того, кто меня предал.
- Никто его не тронет, - хмыкнул мужчина. - Он уйдет сам. Иди, Владимир, я не причиню тебе вреда. Но если ты останешься, я не смогу этого гарантировать.
Вовка смотрел на меня, а я смотрела на него. В его взгляде было столько всего: вина, и растерянность, и затаенная боль. Теперь он действительно жалел о том, что натворил.
- Лиза, - прошептал друг. - Прости.
Вот только теперь было уже поздно. Широкоплечий взял его за плечо и вытолкнул в коридор. Дверь закрылась.
Я и Бельский остались вдвоем, точнее, в компании громилы. Бельский подошёл к столу, открыл небольшой ящик, достал что-то, повернулся.
На его ладони лежал браслет, узкий, из темного металла, без украшений, без застежки. Просто кольцо, ничего особенного на вид.
- Это не больно, - с усмешкой сообщил он. - На случай, если тебя это беспокоит.
- Меня беспокоит не это.
- Знаю, - Бельский сделал шаг ко мне. - Но это единственный разговор, который имеет смысл сейчас. Остальное уже не важно.
Я отступила. Молчаливый громила оказался у меня за спиной раньше, чем я успела обернуться, взял за плечи, крепко, без усилия, просто удержал на месте. Бельский подошел, взял мою руку, аккуратно, почти вежливо, и защелкнул браслет на запястье.
Он был прав. Это не было больно, но боль я бы смогла вытерпеть. То, что со мной происходило, было куда хуже. Что-то скользнуло по коже, холодное, металлическое, и одновременно что-то внутри как будто услышало чужой голос и начало слушаться. Мысли остались моими, но тело будто нового хозяина обрело, и я поняла, что не могу сделать шаг туда, куда хочу. Только туда, куда прикажут.
- Хорошо, - хищно улыбнулся Бельский, отпуская мою руку. - Идем.
Он поднял ладонь, и в воздухе перед нами разошлась тьма: портал, темно-синий по краям, внутри которого не было ничего, просто провал.
- Туда, - приказал он.
Мои ноги сами пошли в нужную сторону. Я не хотела, я очень, очень не хотела. Мысли метались, мелькали в памяти Алекс, проректор, Аня, кто угодно, но тело шло вперед ровным шагом, и я не могла этого остановить. Это было самое страшное, что я когда-либо чувствовала: не боль, не страх, а чужая воля, которой подчиняется твое собственное тело.
Портал накрыл нас темнотой. Длилось это секунду, а потом темнота схлопнулась, и я оказалась на каменном полу в высоком зале с колоннами.
Зал был огромный, куда больше нижнего архива. Потолок уходил вверх, в темноту, где не было никакого источника света, но вопреки ожиданиям в зале было светло, будто сами стены источали свет. Я разглядела колонны по обе стороны, каменный пол, истертый посередине, видимо, здесь ходили, и ходили долго, много лет. А в конце зала была дверь.
Огромная, намного больше, чем обычные двери в любом месте, где мне приходилось бывать. Из темного металла, без ручки, без замочной скважины. На ней я увидела знакомый знак: те же две птицы, что на моем медальоне, только с распростертыми крыльями. Над ними сияло солнце, угловатое, стилизованное.
Медальон у меня на груди стал горячим, нагрелся так, что я чувствовала, как он обжигает меня даже через одежду. Вот только пошевелиться не могла.
- Дверь Предела, - проговорил Бельский, стоящий за моей спиной. Я слышала предвкушение в его голосе, будто он больше не мог сдерживаться. - Двадцать лет... Я ждал двадцать лет...
Я неотрывно смотрела на дверь. Тело, подчиняясь чужой воле, шло вперед, медленно, шаг за шагом, без моего согласия. Я видела свои ноги, видела, как они движутся по истертому камню, и не могла их остановить. Браслет на запястье не жег, не давил, я вообще его не чувствовала, но само состояние мое было невыносимым. На глаза против воли навернулись слезы.
- Не торопись, - прошипел Бельский, и в голосе его послышалось что-то такое, от чего у меня по спине прошел холодок. - Магия не терпит спешки. Дверь должна открыться хранителю, кровь все помнит, девочка моя, кровь помнит...
Кровь помнит. Я смотрела на дверь и думала об одном: где-то там далеко, в академии, есть Алекс Морозов, чей отец двадцать лет назад приезжал в деревню и расспрашивал о Воронцовых. Алекс, которому, как я верила, не все равно. Вот только он понятия не имел, где я...