Страница 14 из 66
Шёпот пронесся по рядам, кто-то нервно засмеялся, но я уже знала: это не просто слова. Внутри меня что-то оборвалось, едва профессор указал на меня костлявым пальцем.
- Воронцова. Вы начнете.
Я вскочила, будто меня подняли на невидимых нитях. Горло пересохло, язык словно налился свинцом. Я открыла рот, чтобы произнести какую-нибудь безопасную банальность, вроде "мне нравится учеба" или "я люблю кашу на завтрак", но слова застряли в горле. Вместо этого в груди поднялась тяжелая, раскаленная волна, толкавшая меня к признанию, которое я ни за что не хотела произносить.
Скажи про книгу. Про символ. Про фамилию. Скажи, что ты знаешь…
Я едва не задохнулась, дыхание стало рваным, руки задрожали, и я поняла, что еще секунда, и я выдам себя перед всей аудиторией. Перед Аней, Володей. Перед Морозовым, который уже прищурился, словно предвкушал мой провал.
И в этот миг резкий, пронзительный звук разорвал тишину.
- Сигнал тревоги, - охнула Аня.
Студенты вскрикнули, кто-то выронил перо, книги загрохотали по полу. Я вцепилась в край парты, благодарная за это внезапное спасение, даже не думая, что тревога могла означать настоящую опасность.
Профессор Раттенмайстер нахмурился, и в его взгляде мелькнуло недовольство: словно сигнал отнял у него добычу, которую он почти поймал в ловушку.
- Всем сидеть на местах! - скомандовал он, но в коридорах уже раздавался топот, и было ясно: тревога была не учебной.