Моё проклятие

Глава 29

Глава 29. Даниил

Самая тяжёлая работа в моей жизни.

Можно ли это вообще назвать работой? Черт... Нет.

Отец девушек заплатил нам за то, чтобы мы поиздевались над ними и отдали их жизни подлой твари, что присосалась к нам как чертова пиявка. Это меня убивает. Я смотрел на Еву. На то, как она крутит колечко в своих тонких пальцах, и понимал, что никакое колечко не исправит то, что я натворил. Она была беременна от меня. Срок всего пять недель. Но... Она думала. Она так и не сказала, будет ли она оставлять ребёнка. Вчера вернулась Анита. Она пока что ничего не помнила из этого дня, и её беременность удалось сохранить, но Натан так боялся, что она начнёт вспоминать. На нём не было лица. Она ещё слаба, но она улыбалась, а он... Он старался не подавать вида, но, честно, я опасался оставлять его наедине с самим собой.

Вместе с Анитой приехал отец девушек. Мы не признались ему. Он похоронил жену, едва не потерял дочерей, он сам совершил много ошибок. Всё-таки, нечисть сперва пришла к нему. И ему рассказала о так называемом проклятии. Всё началось с него. Человек уже в возрасте. А девушкам не нужно сейчас терять ещё и отца. Я попросил Еву ничего не говорить ему, и она согласилась со мной.

— Маму не вернёшь, — сказала она. — Он и так страдает. Я тогда сказала ему, что он мне не отец. А он... — Она едва не расплакалась, а я прижал мою нежную, ранимую девочку к себе. Я так не хотел и не хочу отпускать её.

* * *

Я проснулся от ощущения легкого прикосновения. Ева положила свою руку мне на грудь, и я почти не чувствовал ее веса, лишь нежное тепло. Она спала, ее дыхание было ровным и спокойным. Я лежал, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. Ее волосы разметались по подушке, а губы были слегка приоткрыты. Я потянулся, чтобы поцеловать ее спящую, но в тот же миг ее глаза резко распахнулись. В них читалась какая-то настороженность, словно она только что вышла из кошмара.

— Доброе утро, – пробормотал я, пытаясь улыбнуться, но ее взгляд не изменился. Она сдержанно коснулась моих губ в ответ, без привычной нежности, очень слабо.

Внутри что-то кольнуло.

Я притянул ее к себе, желая почувствовать ее ближе, вдохнуть ее запах, но она тут же отстранилась.

— Кошмар, как меня тошнит, сил нет, — тихо сказала она, отворачиваясь.

Снова кольнуло. Её мучил токсикоз. Это значило, что всё по-настоящему. Наша общая жизнь, наше будущее… Но что-то в ее голосе, в ее отстраненности, говорило мне об обратном.

— Ева, что случилось? — спросил я, пытаясь заглянуть ей в глаза. Она присел и покачала головой, не смотря в мою сторону.

— Мне нужно уехать, Дань. С отцом.

Внутри меня все оборвалось. Я знал, что этот день рано или поздно придет, но надеялся, что она передумает. Кольцо поблескивало на ее пальце, но она так и не дала своего согласия. Просто сказала: «Я подумаю». Теперь я понимал, что это был ее способ оттянуть неизбежное.

— Ты вернёшься? — спросил я. Усмешка выдавилась сама собой. — Или отправишь кольцо по почте?

— Я люблю тебя, — прошептала она. Не то, о чем я спрашивал, но эти слова дали мне надежду. — Просто не знаю, как поступить. У меня учёба. А я... Другой город. Свадьба, беременность. Может, если бы всё было иначе... Мне надо собраться с мыслями.

— Я понял, Ев, — улыбнулся я, когда она, наконец, повернула голову в мою сторону. — Буду ждать тебя. Столько, сколько потребуется.

Через несколько часов они вышли из дома с сумками. Я стоял на крыльце, наблюдая, как она садится на пассажирское сиденье. Наш взгляд встретился на долю секунды. В ее глазах не было ни прощания, ни обещания вернуться. Только пустота. И она уехала. Я чувствовал себя так, словно из меня вырвали кусок плоти вместе с душой.

Анита же, к моему удивлению, не захотела ехать с отцом.

— Что мне там делать? Конечно, я остаюсь, – твердо заявила она, обняв Натана. В ее глазах я увидел ту же тоску, что и в его. Она тоже могла потерять близкого ей человека, хоть и по-другому.

Натан постепенно приходил в себя. Он стал больше времени проводить вне комнаты, хотя и был еще слаб как морально, так и физически, а может, всё накладывалось друг на друга. Всё-таки он держал ее полгода. За эти полгода мой брат изменился до неузнаваемости. Он не играл роль тирана и деспота. Он был им. Жаль, что я заметил это слишком поздно.

А теперь всё возвращалось на круги своя.

Я взял на себя все заботы по дому и по нашим делам, пока старший брат не встал на ноги. Сначала я занялся тем, что было закопано во дворе. Ночью, пока все спали, я выкопал яму глубже, самостоятельно перетащил ящик, сбросил его в яму, через пару дней залил ее бетоном, а сверху поставил небольшую деревянную беседку. Мне казалось, что так я смогу похоронить прошлое, закрыть эту черную страницу нашей жизни. Затем я выставил дом на продажу. Здесь было слишком много воспоминаний, слишком много боли. Мы не могли оставаться тут.

Дни превратились в недели. Ева не звонила. Я проверял телефон каждые пять минут, но экран оставался темным. Мое беспокойство росло с каждым днем, съедая меня изнутри. Однажды я не выдержал и набрал номер ее отца.

— Здравствуйте, Эдуард Сергеевич, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Могу я услышать Еву?

— Здравствуй, Даниил, Ева не может говорить, — глухо ответил он. — Не сейчас. Прошу тебя, оставь ее в покое.

Он повесил трубку, оставив меня наедине с тяжелым предчувствием. Я не находил себе места, каждый шорох казался ее шагами, каждый звонок телефона — ее именем.

За эти две недели Анита заметно поправилась. Щеки ее порозовели, она начала набирать вес, к ней вернулся здоровый цвет лица. Она снова смеялась, пусть и тихо, но это было уже что-то. Натан начал приходить в себя и быстро нашёл себе нормальную человеческую работу. За то время, что мы избавляли людей от монстров, как из внешнего мира, так и от тех, что сидели внутри, у нас набралось множество хороших связей.

Почему мы не сделали этого раньше? Черт знает. Отец умер, а нас обоих начала преследовать эта мерзкая тень. Только Натан знал о моей. Я же ничего не знал о нём. Он скрывал это как мог.