Моё проклятие

Это правда. Мама не болела. Она была полностью здоровой, за исключением небольших проблем, которые есть почти у всех людей, кому уже перевалило за сорок лет. Не инсульт, не аневризма, не тромб. Она просто упала и перестала дышать. Причину так и не установили. Остановка сердца. И всё. Может, отец скрыл что-то от меня и сестры, но я запомнила — когда он это говорил со слезами на глазах, это были самые искренние слова, которые я когда-либо слышала в своей жизни.

— Не будем о плохом, — сказала Анита, положив руку на его плечо. Спустя несколько минут она выглянула в окно и обратилась ко мне. — Уже поздно. Мы ложимся после заката, если Натан не работает допоздна. Я покажу тебе твою комнату. Займись чем-нибудь тихим, если не хочешь спать.

И всё-таки мне было неспокойно. Анита ничего не сказала, задавать вопросы нельзя. А игнорировать меня полгода было можно... Оказавшись в одиночестве, в большой гостевой спальне, я решила набрать папе, но передумала. Что он скажет? Ничего, что помогло бы мне успокоиться.

Одно радовало — нежность, с которой Натан относился к Аните. В какой-то момент меня посетило ощущение, что эти двое прошли через что-то, о чём я не должна знать. Может, поэтому они ничего не сказали. Может, в прошлом случилось что-то плохое? Осталось только одно — дождаться Даниила и попытаться что-то узнать у него...

Засыпая, я распланировала всё от и до, но уснуть не получилось. Тишину нарушила хлопнувшая где-то внизу дверь, и я, как можно быстрее подпрыгнула с кровати и начала одеваться.

«А если он зайдёт ко мне и увидит в пижаме с котиками?»

Надела летние брюки и черную майку, и пока слушала звуки шагов, привела в порядок свой внешний вид. Распустила волосы, чтобы рассыпались по плечам, кое-как подкрасила ресницы. Руки дрожали, сердце грохотало в груди, щёки алели и не хотели бледнеть, как я ни старалась.

«Ну уж нет, встретимся завтра» — недовольная тем, что вижу в зеркале, подумала я и бросилась к выключателю, чтобы погасить свет в комнате и сделать вид, что уже сплю, но слишком поздно. Дверь распахнулась, и мир вокруг меня нещадно поплыл, как и пол под ногами.

Он почти не изменился за эти пять лет. Только чуть отрастил волосы, плечи стали шире, а лицо украсил шрам, почти такой же, как и у его брата, но расположен немного иначе. Словно оба добровольно оставили на себе эту метку. Я бы так и подумала, если бы не расположение шрама — слишком близко к глазу. Он мог лишиться зрения, кто бы пошёл на такое?

— Привет, — прощебетала я. Даниил молча закрыл за собой дверь и окинул меня взглядом, от которого мне захотелось провалиться под землю. Он меня оценивал... Осматривал с ног до головы с прищуром, завёл руку за голову и потёр шею.

— Ты изменилась, — вместо приветствия сказал он. Сделал шаг вперёд, и моё сердце ухнуло вниз, провалилось в пятки. Щёки снова вспыхнули пуще прежнего. Я и сама не ожидала от себя такой реакции, но уже ничего не могла поделать, никак не взять себя в руки. — Е-ваа...

Как же медленно он произносил моё имя. Без тени улыбки на лице, только серьёзный взгляд продолжал сканировать меня, живот, грудь, наконец, лицо. В конце концов я обнаружила себя почти прижатой спиной к стене, когда он подошёл совсем близко. Я не понимала, что происходит, и ни одна здравая мысль за то время, что он приближался ко мне, не пришла в голову.

— А ты такой же, какой и был, — я с трудом выдавила из себя улыбку. — Только шрам добавился. Как у тебя дела? Мы давно не общались, и я...

— Я помню твои письма, — сказал он, заглянув мне в глаза. — Скажи честно, ты была влюблена?

— Я думала мы поговорим о чем-то более нейтральном, — я быстро нашла, что ответить ему, несмотря на бурю внутри. Казалось бы, уже ничто не может сбить меня с ног, но у него получилось сделать это снова. Я смотрела в его мутно-зеленые глаза и видела перед собой не того, кого знала пять лет назад. Что же нашло на него?

— Поговорим, — Даниил покачал головой и улыбнулся. Это успокоило меня лишь на секунду. Пока он снова не открыл рот:

— Не хочешь отвечать, я понимаю. Скажи тогда, сколько парней у тебя было? Ты ещё юная, один или два? Я имею в виду не невинные поцелуйчики, а секс.

— Дань, мне не нравятся твои вопросы, — пролепетала я. Внутренности уже скручивало в узел. — Мы не виделись столько лет, а ты вместо того, чтобы рассказать мне о себе, спрашиваешь такое...

— Не переживай. Я всё расскажу о себе. Всё, что посчитаю нужным. Ответь мне, пожалуйста, — он поднял руку и прикоснулся к моей щеке тыльной стороной кисти. Кожа, по сравнению с моей, была грубой, немного шершавой. — Это очень важно.

— Почему это важно?

— Потому что тебя позвали в этот дом не просто так. Я попросил брата позвонить тебе и сказать, что Анита здесь, у него навыков болтовни больше, как видишь, я бы не стал распинаться и просто забрал тебя откуда угодно. Ты здесь не гостья, ты останешься на столько, на сколько я тебе скажу и будешь делать то, что я тебе скажу. А чтобы мне решить, как предохраняться с тобой, чтобы ты не забеременела, как твоя сестра, я должен знать, был ли у тебя секс раньше или нет. Так что, ответь, будь добра. Или мы проверим это прямо сейчас, — последние слова он процедил сквозь зубы и вжался в меня всем своим телом, впиваясь пальцами в живот.

— Кто ты такой? — не помня себя от страха, прошептала я. — Я тебя вообще не узнаю... У меня никого не было, если хочешь знать, никого. И...

— Прекрасно, — ухмыльнулся парень, перебивая меня. — А я прежний, не изменился ни капли. Просто теперь я знаю, чего хочу, — ответил он с улыбкой. — Чего я хотел всегда. Я хотел тебя, Ева. Не просто тебя, я хотел обладать тобой, понимаешь?

— Нет, — ещё тише произнесла я, чувствуя, как по спине проходит холодок. Он так крепко прижался ко мне, что стало нечем дышать, от запаха черного перца и ещё чего-то пряного, ударившего мне в нос рядом с ним, голова пошла кругом.

— Ну ничего, ты поймёшь. С завтрашнего дня ты пьёшь таблетки. Возьмешь у сестры, они ей больше не нужны. И не пытайся улизнуть. Я выпустил собак. Они разорвут тебя в клочья, если сунешься на улицу. Поговорим завтра.

Он отпустил меня. У выхода из спальни снова окинул взглядом и скрылся за дверью. Я же опустилась на пол, невидящими глазами уставилась в пустоту. Даже плакать не хотелось, только одна мысль пульсировала в голове:

«Может, всё это — шутка? Они разыгрывают меня? А если нет, то какого чёрта здесь происходит?»