Страница 38 из 58
— Да, мне лучше, — сдержанно улыбнувшись ответила она, разуваясь. — Это был просто ад, Ев. Ненавижу больницы! Кровати твёрдые, постоянно лезут в палату, даже в платную, какие-то анализы каждый день, ну что там за день изменится-то? Не беременей, Ев, нечего там делать лет до тридцати хотя бы.
— Думаю, Ева решит сама, что ей делать, — влез Даниил, и я почувствовала, как его ладонь властно давит на мой бок.
Я не успела обрадоваться тому, что вижу мою прежнюю Аниту, как он тут же всё испортил. Я вообще не понимала, чего он хочет и не представляла, что будет, если тест завтра покажет две полоски. Я панически боялась этого.
— Ева ничего не решит, ты решаешь, что ей делать, — поправил брата Натан.
— Всё верно. Решения Евы — мои решения, — улыбнулся Даня в ответ. Он выглядел сумасшедшим, но его глаза совершенно не блестели.
— А, у вас уже коллективный разум, — рассмеялась Анита. — Это хорошо. Но ты, Дань, сначала женись, потом принимай решения.
Анита снова вела себя как человек, которому промыли мозг. Словно она не понимает, что я — пленница в этом доме. Я чувствовала себя пациентом психиатрической больницы, которого все принимают за больного и лишь один знает, что это не так, но не спешит рассказывать правду.
Мы сели за стол во второй раз, уже все вместе. Я старалась поддерживать разговор, радовалась возвращению сестры, но чем дольше мы сидели за столом, тем отчетливее я видела: Анита, несмотря на хорошее настроение, почти не смотрит на Натана. Она будто избегала его и общалась преимущественно со мной и Даниилом.
Когда обед закончился, я попыталась поймать сестру в коридоре, чтобы поговорить наедине, но Натан преградил мне путь. Он бесцеремонно взял меня за локоть и отвел в сторону.
— К сестре не подходи, — отрезал он холодным тоном, не терпящим возражений. — Ей нужно отдохнуть после выписки. И тебе, как я вижу, тоже.
Даниил, наблюдавший за этой сценой, молча подошел ко мне и, обняв за плечи, увел в нашу спальню. Я была расстроена, в голове роились вопросы о поведении сестры и Натана, но задать их было некому.
Едва дверь за нами закрылась, Даниил повернулся ко мне. Его лицо теперь не выражало ни нежности, ни той страсти, что была на кухне. Оно было непроницаемым.
— Знаешь, Ева, — тихо произнес он, опустившись на стул, на котором обычно сидела я, занимаясь творчеством. — Я хотел тебе сказать еще пару часов назад, но решил не омрачать твою встречу с сестрой.
— Что опять случилось? — спросила я. Внутри всё сжалось. Он взял карандаш и начал перекатывать его между пальцами, как монету, следя за своими действиями.
— Ты не в курсе, но на крыльце установлена камера с датчиком движения. И я видел, как ты сегодня подкармливала собак.
Сердце пропустило удар. Весь мой «безопасный» план в одно мгновение превратился в улику. Он знал всё. И по его взгляду я поняла: за это маленькое проявление самостоятельности мне придется заплатить.