Страница 26 из 58
Сон не отпускал меня, он тянул назад, в вязкую серую глубину, где не было ни звуков, ни чувств. Я отчаянно пыталась разлепить веки, но, почти не чувствуя собственное тело, не могла. Не получалось. Реальность пробивалась сквозь этот туман короткими вспышками, пока внезапный ледяной холод не обжег мою щеку.
Я ахнула и резко распахнула глаза. Надо мной стоял Даниил, прижимая к моему лицу что-то холодное, завернутое в полотенце. На его губах я успела поймать мимолетную, почти призрачную улыбку — редкий гость на этом лице, лишенном эмоций. Она исчезла так быстро, что я засомневалась, была ли она вообще.
— Поднимайся, — коротко бросил он.
На кухне он налил мне кофе. Напиток был таким крепким, горьким, что первый же глоток заставил горло сжаться, но туман в голове начал понемногу рассеиваться. Голова всё еще кружилась, мир слегка покачивался.
— Ты спал? — тихо спросила я, глядя на его прямую изрезанную мелкими шрамами спину. Он стоял у раковины и мыл свою чашку. Сам выпил эспрессо в два глотка. Я так не могла.
— Нет, — ответил он, не оборачиваясь.
— Как же ты сядешь за руль? Тебе нужно отдохнуть.
— Бывало, я не спал по трое суток, — он повернулся ко мне, и его взгляд был абсолютно чистым и уверенным. — Одну поездку я осилю.
Мы отправились в город. Дорога казалась бесконечной, а действие снотворного всё еще давало о себе знать — веки предательски тяжелели. Я знала, что любой мой промах, любая попытка капризничать или, боже упаси, сбежать, обернется для меня суровым наказанием. Поэтому я вела себя как примерная кукла: послушно ходила по магазинам, выбирала одежду, книги и принадлежности для творчества, которые он разрешил купить. Раньше я выбирала себе что-то такое с трепетом. Сейчас же под действием препарата я ходила между стеллажей как призрак. Мне было всё равно, что попадает в корзину. Всё равно, что на мне надето. Всё равно, какое бельё он будет снимать с меня.
Бодрствуя, я еще находилась в глубоком сне.
От кафе Даниил отказался, решив, что совместная готовка взбодрит нас обоих и когда мы вернулись в дом, мы действительно начали готовить вместе. Это было странно и непривычно — делить с ним пространство кухни, передавать друг другу ножи и специи. После ужина мы снова пили кофе. Мне стало значительно лучше, кофеин и еда вытеснили остатки лекарства, но я видела, что Дане приходится нелегко. Усталость начала проступать в тенях под глазами, в замедленных движениях.
Я поднялась в комнату на чердаке, он притащил туда легкое деревянное кресло из спальни Натана и пока я разбирала пакеты с книгами, он встал позади меня и стоял, пока я не обернулась. Взгляд упал на мои губы.
— Ты верна мне? — голос прозвучал грубее обычного, но ни один мускул не дрогнул на его расслабленном лице.
— Верна, — ответила я, не отводя взгляда. Это было правдой. В моем положении у верности не было альтернатив.
Он помолчал, словно взвешивая мой ответ, а затем задал следующий вопрос, который заставил моё сердце пропустить удар:
— Ты любишь меня?
Я замерла, слушая, как кровь шумит в ушах. Я чувствовала, как он ждет, как его взгляд буквально впивается в меня.
— Ты любишь меня? — повторил он. Между бровей образовалась складка.
— Люблю, — прошептала я в ответ, стараясь, чтобы это слово не звучало, как одолжение.
Он наклонился и коснулся моей щеки подушечкам пальцев. А потом прильнул к моим губам. Поцеловал робко и осторожно, словно боялся, что я оттолкну его. Несколько секунд он не отрывал от меня глаз, будто пытаясь запечатать этот миг в своей памяти, а когда отстранился, стал прежним. Не грубым, но холодным.
— Займись чем-нибудь пока, — кивнул в сторону моих покупок, отошел и опустился в кресло.
— Если снова захочешь спать, и увидишь, что я тоже сплю — разбуди меня, — добавил он, прикрывая глаза.
Вдохновения не было, и я достала картину по номерам. Маленькие баночки с краской, тонкие кисти… работа требовала концентрации. Я увлеклась, вырисовывая мелкие детали, но время от времени оборачивалась, чтобы проверить его.
В очередной раз повернув голову, я поняла, что он спит. Его голова чуть склонилась набок, дыхание стало глубоким. В этом состоянии он выглядел не так, как обычно — его лицо разгладилось, исчезла вечная маска контроля. Он был поразительно красив, когда спал.
Я смотрела на него, и внезапно в моей груди шевельнулось странное, пугающее чувство. Перед глазами всплыл образ из моего сна: Лейла, нагая у колен мужчины, её пальцы и губы, ласкающие его руки. На мгновение мне до боли, до дрожи в коленях захотелось оказаться на её месте. Встать перед Даниилом так же — беззащитной, обнаженной, принадлежащей ему до последнего вздоха.
Я резко отвернулась к картине, чувствуя, как к щекам приливает жар.
«Так, спокойно, — приказала я себе, крепче сжимая кисть. — Просто показалось. Это не я. Это не может быть моим желанием. Он меня заставляет, вынуждает относиться к нему подобным образом. Он ломает меня. И это всё, что нужно знать».