Страница 61 из 101
Глава 27. Борис
В один из вечеров, которые я коротаю теперь в одиночестве. Что делаю? Фиг его знает! Смотрю телевизор, лежу на кровати, общаюсь с Григорием. В двери звонят.. Это меня удивляет. Кто может звонить? Кто знает адрес? Ну, только Лида. Неужели, как и писал мой чат-бот, она «приползла», чтобы встать на колени?
Я подрываюсь. Жалею, что не принял душ. Но у меня ещё будет такая возможность. А, может быть, вместе принять?
«Нет, уймись», — я ругаю себя. Ведь нельзя же вот так быстро сдаться? Нужно дать ей понять, что провинность серьёзная. Однако же мозг мой рисует картинки, одну краше другой. Как Лида, одетая в плащ, под которым почти ничего, кроме полупрозрачного боди, заходит, снимает его. Умоляет простить её, взять прямо здесь! И плевать ей на то, что я пренебрёг душем. Всё равно, что в прихожей, на корточках. Лишь бы только простил и позволил вернуться..
— Фуф, — напускаю серьёзности.
Дверь открываю не сразу, а после третьего по счёту звонка. В глазок не смотрю, потому факт того, что не Лида за дверью, становится шоком. Там.. дочь.
— Дашута? Привет, — отступаю на шаг от порога.
Дашка в образе. В куртке спортивной, в «пижамных» штанах, сейчас так все ходят. И кроссовках. Позади неё вижу зятя. А он что тут делает? Ну, тем не менее, я приглашаю войти.
— Здравствуйте, Борис Никитич, — кивает Максим.
— И тебе привет, — я киваю, — Дочь, а ты чего без звонка? Мне и угостить-то вас нечем.
Дашка, не обращая на меня никакого внимания, разувается. И вид такой деловой. В руках держит папочку, вроде той, в которых обычно носят разного рода документы. Я, к слову, оформил бумаги! Так что процесс дарения завершён. По-видимому, они уже у неё, раз пришла?
— Проходи, Макс! Чего ты застыл на пороге? — толкаю Максима в плечо. Он как-то стыдится и прячет глаза от меня. Что обычно за ним не водилось. Вообще, он такой себе парень, не слишком инициативный. Я бы даже сказал, инертный! Куда ветер подует, туда и летит. Сколько уже начинаний, а толку-то? С Дашкой как жили на съёмной квартире, так и живут.
— Да, я тут постою, — суетливо бросает.
— Чего? — удивляюсь ему, — Ну, как хочешь..
Тем временем дочка, разувшись, ушла изучать мою кухню. Я иду за ней следом. Нахожу её, стоящей посреди комнаты с папкой в руках.
— Шкафы встроенные? — интересуется она тоном таким деловым, что мне становится чуточку смешно. Но я не смеюсь, я держусь. Как риелтор, ей Богу!
— Да, — сложив на груди руки, киваю, — Вытяжка, духовка, холодильник, плита: всё рабочее, относительно новое.
— Угу! — открывает духовку, и трогает мойку, даже кран открывает, проверить, есть ли вода.
— Дочь, не стесняйся! — бросаю ей в спину, когда Дашка выходит из кухни и ще мит меня, — Теперь это всё будет вашим. Твоим, точнее! Я на тебя записал. А ты уж распоряжайся, как хочешь. Хочешь, оформите в общую собственность. Дело ваше, молодое.
Наблюдаю, как Дашка проходит в санузел. Там у меня сохнут трусы и носки. Я тушуюсь! Однако ей всё равно. Она также включает воду в кране. Оглядывается, проверяет на вид содержимое полочек. Благо, почти ничего не осталось от Лидки. Она в первую очередь вывезла именно это — косметику всякую.
Но Дашка находит.. Какой-то пузырь! Уже полупустой. На нём нарисован цветок и написано что-то.
— А.. Это моё! — говорю, вороша волосы на затылке.
Зачем? Всё же ясно! Но слова прозвучали. И дочка, презрительно хмыкнув, ставит флакончик на место.
— Эм.., - пытаюсь я сгладить эффект от присутствия Лиды, — Душ съёмный. Вы можете ванну поставить. Да и в целом, ремонт замутить на свой вкус! Тут, если честно, не слишком уютно..
Хотя, мне здесь нравится! Я бы вообще тут остался. Прав был чат-бот. В одиночестве, так в одиночестве. Буду по мере возможности им помогать. С внучкой видеться не запретят. А Маринка? Ну, что с неё взять? Дура-баба!
— Угу, — изрекает Дашута. И, покинув санузел, оттеснив меня в сторону, идёт, на сей раз в направлении спальни.
Я лихорадочно думаю, что же там может её удивить? Вроде Лидка все тряпки забрала? Трусы! Эти самые, чёрные. Кажется, я под подушку засунул.. Не станет же дочка копаться в постельном белье?
Я иду за ней следом, попутно поймав растерянный взгляд зятя. Стои т, как в штаны наложил! Вот же мужик пошёл вялый. Он чем-то мне напоминает того самого доставщика пиццы. Тоже, наверно, обделался с перепугу?
— Ну, вот, в общем, тут жилая комната, — говорю, не решаясь назвать её спальней.
Вижу, как Дашка стоит, гипнотизируя взглядом постель. Я не заправил её, и теперь ощущаю себя хуже некуда.
— Я тут сплю, в целом.. Если бы ты позвонила, то я бы прибрался хотя б.., - обхожу я дочь и берусь заправлять. И, чёрт! Те самые чёрные трусики Лиды валяются здесь же, в комке покрывал.
Я хватаю, надеясь, что дочь не заметит, что именно я ухватил. И сую в карман брюк домашних.
Позади Дашка хмыкает и обводит глазами пространство.
— Тут можно и рабочую зону устроить, — предлагаю, кивнув в угол комнаты, где стоит мой компьютерный стол, — Можно зонировать! Это как бы.. Я имею ввиду, сделать ширму. А уж если детей захотите, то..
— Шкаф-купе? — произносит Дашута.
— Э.. Да! — отвечаю, метнув взгляд туда, где раздвинуты дверцы. Там ещё кое-что из одежды от Лиды осталось. Из верхней, конкретно. Пальто, сапоги..
И как назло, Дашка, приблизившись, открывает именно тот из отсеков, где остаточный запах духов извещает о том, что я жил не один. Я жил с женщиной.
Она шумно тянет воздух в себя, словно хочет впитать этот запах.
Я, в приступе острой вины, говорю:
— Чай поставить? У меня вроде вафли есть.
Но Дашка молчит. Задвигает зеркальную дверцу. Вот, Лидка! Змея. Не могла забрать все шмотки разом? Мне кажется, это — ещё один финт её. Мол: «Я ещё здесь». Хоть бери, да выбрасывай. Пожалуй, я так и сделаю! В конце концов, дочке с Максимом тут жить. Нужно всё вынуть, вытащить и проветрить. Сказала б Дашута заранее, я бы всё сделал. А так..
— Ну, так что, насчёт чая? — интересуюсь, так и не получив от неё ответа.
Но Дашка и не думает отвечать. Мотнув хвостом, как лошадка, идёт в коридор. Там до сих пор топчется зять. Он даже не разувался. Как будто сними он свои разношенные кеды, сразу исчезнет. Стоит, переминается с ноги на ногу, словно хочет в туалет.
Я только собираюсь ему указать, где он.. Вдруг, правда, приспичило? Но Дашка кладёт на комод возле зеркала папку, которую всё это время держала в руках. Открывает её, достаёт документ.
Я вижу.. Ну, точно! «Дарственная». Это она. Там указан и адрес, и площадь. И даже цена, за которую можно продать, если уж жить не захочется.