Любимая, прости. Я ухожу...

Глава 10. Лида

Я вознамерилась снять деньги с карточки. Именно эта кредитная карта — его, и онлайн-банка нет. Так что перевести деньги с неё безналичным путём не получится. Нарядилась в простой повседневный лук. Футболка в стиле «Лана Дель Рей», чтобы грудь облегала, и чуть виден пупок. Благо, есть, что показывать! И джинсы широкие, но задница чтобы в обтяжку. Джинсовку поверх с утеплителем. Но нараспашку! Ибо прятать от взоров жаждущих всю эту прелесть — преступно.

Покидаю подъезд я при полном параде. На ногах современные кроссы, сумка кросс-боди с тугим ремешком. У подъезда толпится компания рослых парней. Среди них мой Демид. Я лёгким шагом миную расстояние между нами. Беседа стихает, и взгляды парней устремляются прямо на меня. А точнее, на грудь! Кажется, обе груди покраснели от пристальных взоров. Но мне не впервой. Наслаждаюсь избытком гормонов. Я уверена, каждый из них жаждет меня отыметь.

— Приветик! — бросаю я сыну и облокачиваюсь о его плечо, ничуть не смущаясь сыновьих друзей, — Дёмуш, там замок заедает, его бы смазать.

Слышу многозначительные шепотки в толпе друганов. Слово «смазать», конечно, вызывает у них ассоциации иного порядка. Ох, я уже вся горю от их взглядов! А ведь тот горячий доставщик пиццы примерно их ровесник. Ну, может лет на пять старше их. К слову, отправила запрос в службу поддержки. Ведь он «отработал» на славу..

Демид напрягается так, что я чувствую это. Качнувшись, ловлю на себе его взгляд. Губа его дёргается, как у пса, что готов укусить. Он хватает меня за рукав, тянет в сторону.

— Что? — возмущаюсь.

Вот же громила растёт! И снесёт, не заметишь..

— Чего ты рисуешься? — цедит сквозь зубы.

— В смысле, рисуюсь? — меняюсь в лице.

— В прямом, — шепчет сын, — Нарядилась, как..

Он пыхтит и смеряет меня грозным взглядом. Позади слышу шепот и смех. Вероятно, что парни сочли меня девушкой Дёмы? Ну и пусть! Разве не лестно?

— Иди куда шла, поняла, — рычит он.

— А чего такой грозный? — парирую я, — Не попутал?

— Ты ещё предъяви мне, ага, — отвечает сынок.

Вот так сыночка! Носила тебя девять месяцев, рожала часов десять, как минимум. Ночей не спала! Грудью кормила. А ты, скотина малолетняя, вот так со мной, да?

— А если сейчас за ухо оттаскаю? При всех, — тянусь к его уху. Правда, тянуться приходится долго. Демид успевает схватить за запястье. Так стиснуть, что больно!

— Попробуй только, — впивается взглядом. И мне становится не по себе. Неужели ударит? И охота попробовать. Даже очень охота проверить, что будет! Но он не даёт. Бросает меня с какой-то притворной брезгливостью и возвращается к своим парням.

Я, поразмыслив, словив на себе пару насмешливых взглядов, решаю, что делать..

Подойти к нему сзади и сказать что-нибудь, вроде:

— Не волнуйся, родной! У всех бывают провалы в постели,

Или:

— В следующий раз получится дольше, чем две минуты.

Тем самым навсегда заклеймив его позором в глазах его «братии». Но я выбираю иной путь. И просто ухожу. Ведь он же — мой сын! Не хочу создавать лишних сложностей.

Я иду, а обида внутри нарастает. Неужели, я заслужила такое к себе отношение? Да, я мало участвовала в его жизни. Да, я ушла, когда Демиду было всего лишь пятнадцать лет. Но я не сдала его в детский дом. Хотя.. Неизвестно, что лучше? Бабулин «свод правил» сравнится с тюрьмой.

Банкомат тут один. Вероятно, что снимут комиссию? Ну, и пусть! Главное, деньги. А их тысяч сто. Или семьдесят. Пока стою, примеряясь, куда в этом агрегате сунуть карточку, чтобы её не зажевало. Ощущаю внимание. Так бывает, когда кто-то смотрит на тебя со спины. Оборачиваюсь. И точно! Парнишка на байке. Вполне себе интересный субъект. Остановился напротив, у павильона с надписью «Куриная ферма», и наблюдает, держа сигарету в зубах.

Я манерно виляю, переминаясь с ноги на ногу. Несколько раз запрашиваю снятие наличных. Пятьдесят! Я слегка обнадёжила себя. Но пятьдесят тысяч тоже на дороге не валяются. Прячу их в сумочку. Можно зайти и купить продуктов. Задобрить мать. Чтобы взгляд потеплел. И не считала меня иждивенкой.

Дело сделано! Я отправляюсь вниз по ступеням, в сторону супермаркета. Он за углом. Байкер срывается с места. Ну, вот! Сейчас тормознёт рядом и телефончик попросит. Размышляю: давать, не давать?

Выхожу на тротуар, поближе к дороге, давая ему тем самым намёк, что для флирта готова. Призывно виляю бёдрами, чуть спускаю джинсовку с плеча..

Рёв мотоцикла становится громче! И его мотобайк летит мимо меня, подхватив на ходу мою сумочку. Всё происходит так быстро! Я падаю, ремень опоясан вокруг, не даёт соскочить. И он тянет меня по асфальту примерно секунду. Но этой секунды достаточно, чтобы я напрочь стесала запястья, порвала штаны и джинсовку. Да ещё и вдобавок прикусила губу.

На мой крик, прозвучавший, как выстрел, никто не приходит. Только какая-то женщина, продавщица, очевидно. За стеклом магазина «Куриный», взглянув, закрывает железную дверь.

Байкер умчался с моей брендовой сумочкой. В ней деньги и карточка и телефон. Нет, телефон спасся! Я сунула его в задний карман своих джинсов. Экран треснул, но всё же работает. Достав его дрожащей рукой, я пытаюсь набрать номер скорой, или полиции. Но руки так сильно дрожат. От стресса, ещё и от боли!

Я встаю кое-как. Колено разодрано. Джинсы уже не спасти! И кроссовки, на модной подошве, истёсаны в хлам. Слёзы меня накрывают, но я не даю им взять власть над собой. Чуть прихрамывая, возвращаюсь в свой двор. По пути срываю с рекламной доски объявление и вытираю им кровь.

Ключи! Чёрт. Там же были ключи.

На дворе белый день. Мне так стыдно предстать перед сыном в таком поруганном виде. Но, слава богу, компании нет. Разошлись! Мать на дежурстве. И я поднимаюсь, никем не застатая, по лестнице вверх, на искомый этаж. Где надпись «Люблю тебя, Лида! Вернись», так мозолит глаза.

Губа кровит, я её прикусила. Запястья тоже кровят и нещадно болят. Я изучаю дыру на колене. Наивная дура! Ведь я же решила, он хочет меня..

Осознав, что случилось, рыдаю взахлёб. От обиды и боли. Стресс довлеет, и я засыпаю, словно бомж, привалившись к стене. Наплевав на побелку, на пыль и на запах мочи. Разве может быть хуже, чем есть?

Мать возвращается затемно. Сына по-прежнему нет.

Обнаружив меня на ступенях, она на секунду роняет привычную маску. И даже как будто сочувствует мне, судя по взгляду. Или мне это кажется? Так как потом её лицо обретает привычное выражение холодного равнодушия ко всему вокруг.

— Час от часу не легче! — произносит со вздохом. Отпирает входную ключом, и оставляет её приоткрытой.