Страница 96 из 134
— Эти бумаги я получил спустя три года после увольнения. Их прислал архивист из столицы, с которым мы когда-то работали вместе. Он пытался доказать, что часть закрытых испытаний продолжается под другими названиями.
Роэн нахмурился.
— Почему вы ничего не сделали?
— Сделал. Проверил два случая. Оба оказались слишком старыми, документы были неполные, а люди, которых можно было спросить, либо умерли, либо отказались говорить. Потом погиб Астр, и несколько лет меня вообще не интересовало, что происходит в корпусе.
Лорен не оправдывался.
Просто сообщал факт.
Я подумала, что взрослые люди удивительно часто обнаруживают собственные ошибки только после того, как последствия приходят к ним сами.
Роэн спросил:
— И при чем здесь Селия?
Лорен достал последнее письмо.
— При том, что вчера ночью я вспомнил фамилию архивиста, которому она писала. Вы показывали мне ее список. Там был человек по имени Каррен Долл.
Роэн сразу кивнул.
— Архивист. Возле имени стояло «надежный».
— Именно. Каррен был тем самым человеком, который когда-то отправил бумаги мне.
Я подошла ближе.
— Значит, Селия и вы пользовались одним источником.
— Похоже на то. Более того, я думаю, что часть материалов, которые она не хранила в Ранвеле, могла остаться у него.
Роэн посмотрел на старика.
— Каррен жив?
— Нет. Умер четыре года назад.
Я почувствовала разочарование.
Лорен продолжил:
— Но перед смертью он отдал свой частный архив племяннице. Она живет в небольшом поселении к западу от гор и хранит бумаги в доме. Я знал об этом, потому что она однажды писала мне, предлагая забрать мои старые письма. Тогда не поехал.
— Как далеко? — спросил Роэн.
— На Сарре меньше часа.
— Почему вы вспомнили только сейчас?
— Потому что вчера в записях Селии увидел имя Каррена и всю ночь пытался вспомнить, где его слышал в последний раз. Возраст иногда заставляет мозг работать медленнее, но не всегда хуже.
Теон слушал очень внимательно.
— Там могут быть бумаги мамы?
Лорен посмотрел на него.
— Могут. Обещать не стану. Но если она боялась хранить часть материалов в Ранвеле и не доверяла официальным архивам, Каррен был подходящим человеком.
Роэн уже принял решение.
— Поедем сейчас.
Я посмотрела на него.
— Кто?
— Я и Лорен.
Теон открыл рот.
Роэн сразу продолжил:
— Ты останешься здесь. Не потому, что я хочу скрыть от тебя находки, а потому что лететь туда ради старых бумаг тебе совершенно незачем. Кроме того, после вчерашнего нужно дать голове отдохнуть от новых драконов.
Мальчик вздохнул.
— Я уже понял.
Роэн посмотрел на меня.
— Элина останется с тобой.
Я подняла бровь.
— Вы сейчас опять решили за меня?
Он остановился.
Лорен тихо усмехнулся.
Роэн потер переносицу.
— Хорошо. Элина, вы хотите лететь за архивом или остаться с Теоном?
Я посмотрела на мальчика.
Потом на горную долину за окном.
— Останусь. Не потому, что вы распорядились, а потому что Теону сейчас действительно лучше провести день спокойно.
— Спасибо.
— Видите, как просто работает вопрос.
Теон улыбнулся.
— Я говорил.
Роэн посмотрел на сына.
— Вы двое становитесь слишком похожи.
— Это хорошее воспитание, — сказала я.
Он ничего не ответил, но в глазах появилась улыбка.
Через полчаса Тарн и Сарр поднялись над долиной.
Роэн полетел с Лореном на Тарне.
Господин Мелвин остался у дома смотрителей с Сарром: после появления чужого военного всадника Роэн не хотел оставлять нас без связанного дракона.
Первые несколько часов прошли удивительно спокойно.
Теон занимался.
Норен проверял его состояние.
Мы сходили к ручью, не приближаясь к скоплению свободных драконов.
Аррас находился далеко, но Теон несколько раз говорил, что тот сегодня спокоен.
Потом мальчик вдруг попросил меня показать список мест, куда он хотел поехать.
Я удивилась.
— Он остался в Ранвеле.
— Я помню его наизусть.
— Тогда зачем нужен лист?
— Хочу добавить еще одно.
— Какое?
Теон посмотрел на горы.
— То место, где мама хранила бумаги.
Я не сразу ответила.
— Мы еще не знаем, действительно ли она там что-то оставила.
— Если оставила, добавлю.
— Хорошо.
Он немного помолчал.
— Госпожа Маррен, вы знали свою маму?
Вопрос застал врасплох.
— Да.
— Она умерла?
— Давно.
Теон посмотрел на меня осторожнее.
— Вы тоже не любите говорить?
Я подумала.
— Не так, как ваш отец. Просто иногда не вижу причины рассказывать о прошлом каждому человеку.
— А мне?
— Что именно хотите знать?
— Вы ее помните?
— Хорошо.
— Тогда вам легче.
Я поняла.
Ему почти не осталось собственных воспоминаний о Селии.
Все, что он знал о матери, пришло от других людей.
— Возможно. Но память тоже бывает разной. Я помню голос моей матери, то, как она заплетала волосы, как сердилась, если я читала ночью. Вы знаете свою маму по другим вещам: книгам, письмам, рассказам Роэна, Марты, Норена. Это не хуже. Просто иначе.
Теон провел носком сапога по земле.
— Если найдем ее бумаги, я смогу читать?
— Не все сразу. Если там взрослые документы про расследование, часть будет слишком сложной. Но то, что касается вас и что можно объяснить, думаю, отец покажет.
— Он раньше бы не показал.
— Раньше ваш отец вообще считал, что молчание лечит почти все проблемы.
Теон улыбнулся.
— А теперь?
— Теперь медленно учится.
— Вы его научили.
— Не преувеличивайте.
— Он сам говорил, что вы все меняете.
Я посмотрела на мальчика.
— Когда?
— Не скажу.
— Почему?
— Это был его разговор с Нореном.
Я подняла брови.
— И как вы его услышали?
Теон очень серьезно ответил:
— Дверь была открыта.
Я рассмеялась.
По этой причине в Ранвеле можно было объяснить половину детских секретов.
После обеда я все-таки заставила его писать.
Он протестовал меньше обычного.
Чем спокойнее становилась его жизнь хотя бы на несколько часов, тем легче возвращался обычный Теон.
Около четырех над горами появился Тарн.
Я увидела первым темное движение между скалами.