Страница 32 из 134
— Нет.
— И потом?
— Все прекратилось.
— На пять лет.
Роэн ничего не ответил.
Мы оба подумали об одном и том же человеке на холме.
— Вы считаете, что вчера это мог быть кто-то из тех же людей.
— Слишком рано считать.
— Но поэтому подняли весь дом.
— Да.
— И поэтому Тарн вчера был беспокоен.
— Возможно.
Я едва не сказала, что Теон почувствовал его первым.
Но Роэн это уже знал.
— Теперь главный вопрос.
Он сразу понял.
Я видела.
— Нет.
Я даже не успела спросить.
— Я еще ничего не сказала.
— Знаю, что скажете.
— Тогда ответьте.
— Нет.
— Роэн.
— Элина, я рассказал вам то, что необходимо для понимания угрозы.
— Вы рассказали, как они пытались забрать Теона. Не зачем.
— Потому что этого вы пока знать не должны.
— Почему?
— Потому что одно знание тянет за собой другое.
— Это звучит как очень удобная отговорка.
— Мне все равно, удобно это звучит или нет.
Я встала.
— Теон был годовалый. Не наследник престола. Не командующий армией. Не человек с государственными тайнами. Зачем профессиональной группе рисковать, убивать его мать, охрану, подделывать приказ государственного лекаря и пытаться забрать живым именно его?
Роэн тоже поднялся.
— Не знаю наверняка.
— Но у вас есть версия.
Пауза.
— Да.
— Какая?
— Я не готов ее обсуждать.
— Со мной?
— С кем-либо.
— Даже после вчерашнего?
— Особенно после вчерашнего.
Я посмотрела на него.
— Потому что Теон чувствует драконов?
Роэн не двинулся.
Но этого было достаточно.
Я попала слишком близко.
— Это связано.
— Я не говорил этого.
— Не нужно.
— Элина.
— Что?
— Не собирайте ответы из моих пауз.
— Тогда давайте ответы словами.
Он стиснул челюсть.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Я понимала, что дальше он не скажет.
Не сегодня.
И если буду давить, получу только закрытую дверь.
— Хорошо, — произнесла я.
Он явно не ожидал.
— Хорошо?
— Да. Пока.
— Обязательно добавлять последнее слово?
— Обязательно.
Я забрала со стола свою тетрадь.
— Но у меня другое условие.
— Еще одно?
— После того, что вы рассказали, да.
— Какое?
— Если хоть что-то указывает на возвращение тех людей, я узнаю об этом сразу.
— То, что касается Теона, — да.
— Не через день. Не когда вы решите, что мне уже можно.
— Сразу.
— И инструкции меняются тоже сразу.
— Согласен.
— Хорошо.
Я направилась к двери.
— Элина.
Обернулась.
— Не говорите Теону подробности нападения.
— Я и не собиралась.
— Он знает, что мать погибла. Знает, что его пытались забрать. Этого достаточно.
— Пока он сам не начнет спрашивать.
— Тогда отправьте его ко мне.
— А если спросит меня прямо?
Роэн помолчал.
— Не лгите.
Вот это меня удивило.
— Правда?
— Я прятал его от мира, а не строил отношения на лжи внутри дома.
Мне захотелось напомнить о бесконечных недосказанностях.
Но это все же было не одно и то же.
— Хорошо.
— И еще.
— Да?
— Сегодня никакого леса.
— Мы это уже обсудили.
— Просто проверяю.
— Вы стали подозрительным.
— Пять лет назад.
Впервые он сказал это почти спокойно.
Я открыла дверь.
— Роэн.
— Что?
— Вы сделали тогда то, что считали единственным способом его спасти.
Он ничего не ответил.
— Я понимаю это лучше, чем вчера.
В его лице что-то смягчилось.
— Но?
— Но это не значит, что через пять лет любой запрет автоматически становится правильным.
Он выдохнул.
— Я уже начал надеяться, что вы закончите раньше.
— Напрасно.
— Я понял.
Я вышла.
Теон ждал в классной комнате.
Перед ним лежали три исписанных листа.
Я остановилась.
— Что это?
— Вы сказали два абзаца.
— Здесь больше.
— Я начал третий.
Я подошла ближе.
Третий абзац занимал почти страницу.
Буквы были крупнее в два раза.
Я посмотрела на него.
— Очень изобретательно.
— Вы сказали начать третий. Не сказали, каким почерком.
— Завтра будете писать мелко.
— Это наказание?
— Последствие.
— Почти одно.
— Нет.
Я села.
Он сразу спросил:
— Что отец рассказал?
— Про того человека на холме ничего нового.
— А про меня?
Я посмотрела на мальчика.
Скорее всего, он догадывался, что разговор был не только о наблюдателе.
— Про то, что произошло пять лет назад.
Теон сразу перестал улыбаться.
— Мама?
— Да.
— Она правда умерла из-за меня?
Вопрос прозвучал настолько внезапно, что я не сразу ответила.
— Кто вам это сказал?
— Никто.
— Тогда почему вы так думаете?
Он посмотрел на свои руки.
— Если плохие люди хотели меня, значит мама умерла потому, что я был с ней.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
Не на Теона.
На саму ситуацию.
Шестилетний ребенок сумел сложить два факта и получить вывод, с которым никто из взрослых, видимо, не догадался поспорить.
Я пересела ближе.
— Посмотрите на меня.
Он поднял глаза.
— Ваша мама умерла не из-за вас.
— Но они пришли за мной.
— Виноваты люди, которые напали. Не ребенок, которого они хотели забрать.
— Если бы меня не было...
— Нет.
Я сказала жестче, чем собиралась.
Теон замер.
Я продолжила спокойнее:
— Никогда не заканчивайте такую мысль за них. Если человек делает зло, ответственность лежит на нем. Не на том, кто оказался рядом.
— Отец так не говорит.
— Вы спрашивали?
— Нет.
— Тогда откуда знаете?
— Он не любит говорить про маму.
Я не могла его за это осуждать.
Но видела последствия.
— Иногда взрослые молчат не потому, что думают что-то плохое. Просто им больно говорить.
Теон подумал.
— Отцу больно?
— Думаю, да.
— До сих пор?
— Людей можно продолжать любить и после того, как их нет.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— А он меня любил тогда?