Страница 14 из 134
— Значит, все-таки почти драка.
— Совершенно не почти.
— А потом?
— Потом отец ребенка решил, что наставник имеет право продолжить работу, а я — нет.
— Глупый.
— Это ваш вывод.
— А ваш?
— Такой же, только я выражалась вежливее.
Он снова рассмеялся.
Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, почему Норен Фальк выбрал именно меня.
Не потому, что у меня была плохая рекомендация.
И не потому, что я умела держать язык за зубами.
Он хотел человека, который однажды уже потерял хорошую работу, потому что поставил интересы ребенка выше спокойствия хозяина.
Это было одновременно приятно и раздражающе.
Старик использовал меня значительно хитрее, чем я думала.
— Давайте работать, — сказала я.
Теон насторожился.
— Сегодня?
— До вечера я все еще ваша воспитательница.
— А потом?
— Теон.
— Я просто спросил.
— К письму.
Он взял перо.
Первые двадцать минут мы занимались спокойно.
Потом я дала ему предложение для переписывания, а сама подошла к окну.
Из библиотеки было видно часть двора.
Роэн разговаривал с Тарном.
Не вслух.
По крайней мере, я не видела, чтобы его губы двигались.
Он стоял перед огромной мордой дракона, положив ладонь на темную чешую.
Тарн был совершенно неподвижен.
Я вспомнила вчерашние слова Теона.
«Это Тарн ему сказал».
Норен говорил, что у всадника и дракона есть связь. О ней знали все. Чувства, образы, направление. Ничего необычного.
Но почему мальчик говорил так, будто тоже понимает дракона?
Еще один вопрос.
Я уже начинала составлять коллекцию.
После обеда доктор Фальк нашел меня в саду.
Я сидела на скамье с тетрадью, пока Теон неподалеку пытался запустить деревянный планер.
— Нашли могилу, — сказал Норен вместо приветствия.
— Вы знали, что найду.
— Конечно.
— Все в этом доме знали, кроме меня?
— Теон тоже не знал, когда вы решите туда пойти.
— Очень смешно.
Фальк сел рядом.
— Как разговор с Роэном?
— Удивительно цивилизованно.
— Значит, вы его не ударили.
— Почему все ожидают от меня насилия?
— Репутация.
— Моя репутация состоит в том, что я закрыла дверь перед наставником.
— Именно. Начало опасного пути.
Я убрала тетрадь.
— Почему вы не рассказали?
— Потому что это должен был сделать Роэн.
— Он не сделал.
— Теперь сделал.
— Половину.
— Для первого дня это почти чудо.
Я посмотрела на старика.
— Вы понимаете, насколько все это ненормально?
— Да.
Ответ был мгновенным.
Без попытки защитить хозяина.
— И считаете правильным?
Норен посмотрел на Теона.
Мальчик снова запустил планер. Тот пролетел два шага и упал носом в траву.
— Пять лет назад я считал это единственным возможным решением.
— А сейчас?
— Сейчас считаю, что решения, принятые во время войны, не всегда подходят для мирной жизни.
— Война закончилась?
Фальк посмотрел на меня.
Я поняла, что спросила слишком прямо.
— Не та война, о которой пишут в газетах.
— Норен.
— Не могу.
Я устало выдохнула.
— Вы все говорите одинаково.
— Мы долго тренировались.
— Зачем вы вообще меня привезли сюда, если никто не собирается ничего объяснять?
Он стал серьезнее.
— Потому что Теону нужен человек, который будет видеть в нем прежде всего ребенка.
— А вы?
— Я лекарь. Роэн — отец и человек, который однажды его едва не потерял. Марта знает его с рождения и слишком долго жила по правилам этого дома. Охрана видит задачу. Учителя видели ученика. Нужен кто-то еще.
— Кто?
— Вы.
— Очень удобно.
— Не отрицаю.
Теон поднял планер и побежал обратно.
— Смотрите! Сейчас дальше!
Он разогнался, бросил.
Планер пролетел через дорожку и застрял в кустах.
— Дальше, — признала я.
Теон победно поднял руки.
Норен улыбнулся.
— Он сегодня смеялся больше, чем за последнюю неделю.
— Я здесь один день.
— Именно.
Я посмотрела на него.
— Не используйте ребенка, чтобы убедить меня остаться.
Улыбка исчезла.
— Справедливо.
— Я серьезно.
— Знаю. Простите.
Он встал.
— Решение ваше.
— Роэн сказал то же самое.
— Потому что в этом мы с ним согласны.
— А в чем не согласны?
Норен посмотрел туда, где Теон вытаскивал планер из куста.
— Иногда мне кажется, что Роэн слишком хорошо научился спасать сына и разучился позволять ему жить.
После этого он ушел.
Я осталась на скамье.
Именно эту мысль я сама пыталась сформулировать с утра.
Но услышать ее от человека, который был рядом пять лет, оказалось важнее.
До вечера я продолжила заниматься с Теоном.
Мы разобрали карту северных округов.
Он показал мне свою коллекцию камней.
Поспорил со мной о том, считается ли прогулка уроком, если я заставляю его называть деревья.
Потом мы починили деревянного дракона.
Я дала ему подержать крыло, пока наносила второй слой клея.
— Так?
— Чуть выше.
— Так?
— Да.
Он старательно не двигался.
— Госпожа Маррен.
— Да?
— Если вы останетесь, можно будет иногда завтракать вместе?
— Со мной?
— И с отцом.
Я посмотрела на него.
— Это нужно обсуждать с вашим отцом.
— Он скажет, что занят.
— Тогда спросим, каждый ли день он занят.
Теон тихо улыбнулся.
— Вы правда спорите.
— Не понимаю, почему это всех так удивляет.
— Обычно с ним не спорят.
— Обычно он не нанимает меня.
К вечеру решение почти сформировалось.
Мне не нравились секреты.
Не нравились стены.
Особенно не нравилось, как спокойно Роэн считал все ограничения необходимой ценой за жизнь сына.
Но я видела и другое.
Теон не был несчастным ребенком.
Он любил отца.
Доверял Марте.
Бежал к Тарну при первой возможности.
Его не били, не унижали, не игнорировали.
Его действительно любили.
Просто любовь в этом доме слишком долго жила рядом со страхом.
Я знала, что могу уйти.
Не была уверена, что хочу.
После ужина я сама пошла в кабинет Роэна.
Он был один.