Страница 164 из 193
Положа руку на сердце (и Саше даже неловко было себе в этом признаться), Дима нравился Саше. Нравилось не только его ослиное упрямство, не только его бесшабашность. В первую очередь Сашу подкупало то, что Диме, кажется, не было на него плевать. В отличие от Яны. Впервые нашелся человек, кроме бабушки, которому не было плевать на Сашу. Дима приглашал Сашу на свои тусовки. Дима готов был проводить с ним время. Дима хорошо относился к Саше. Саша этого не заслуживал.
Как-то вечером Дима заехал за Сашей. Сам он водил карикатурный «гелендваген», но в этот раз занимал пассажирское сиденье огромного «мерседеса» S-класса. Стекла были тонированы до такой степени, что даже ярко освещенные улицы казались погруженными в кромешную тьму, и только цветные фонари психоделически помаргивали в бесконечность.
– А куда мы едем? – спросил Саша, которому пришлось ютиться на заднем сиденье.
– Мы едем веселиться, – расплывчато ответил Дима.
В машине играли хард– и глэм-рок восьмидесятых, Саша распознал «Кисс» и «Мотли Крю».
К десяти вечера они приедут в караоке-бар, где к ним присоединится компания Диминых друзей, а если уж по-честному, Диминых адъютантов. У людей такого склада не бывает настоящих друзей – они настолько привыкают командовать, что всех без исключения окружающих воспринимают как подчиненных. «Ванек, по-братски, сгоняй на кухню, спроси, как там стейки». «Миш, будь другом, метнись кабанчиком, попроси, чтобы водку в морозилку поставили». «Саш, зятек…» Дима в этой системе был солнцем, окружающие – планетами, и в этой иерархии Саше, который растерялся и не знал, куда себя деть, досталась роль дай бог если Плутона.
Караоке-бар, разумеется, принадлежал Диме.
Потом принесут и шашлык, и колбасную нарезку, и овощи гриль, и водку в запотевших бутылках, и до утра будут веселиться. Дима на правах непризнанной рок-звезды на ломаном английском споет Welcome to the Jungle и много еще чего исполнит, на радость подпевалам, и будет бодр и весел, как кролик «Энерджайзер», и только к утру, внезапно погрустневший и осоловевший, он вытащит Сашу на крыльцо покурить, затянется шоколадным «Капитаном Блэком» и начнет задавать вопросы:
– Шурик. А ты молодец. Прямо реально молодец.
– В смысле?
– Ну, в смысле ты настоящий. Ну то есть я до последнего думал, что у вас с Янкой договорняк. Ну то есть когда она привела тебя знакомиться, я ошалел. Серьезно. Пришел такой мальчик-зайчик, рубашечка, очочки, кедики – ну дела. И я перво-наперво подумал, что она тебя наняла. Да погоди, дай договорить. Янка-то, она может. Она уже пару раз так делала. Приводила парней, с виду приличных. А я их раскусывал. Сразу понимал: что-то не то.
– А з-зачем ей это нужно?
– А ты ее бывших видел? Ты видел вообще, с какими отбросами она встречалась? Там же… криминальный элемент, Шурик! Там алкаши, наркоши… У-у-у, кого только она не приводила. Девка она бедовая, понимаешь. Без тормозов. В меня, видимо. И короче… Когда я тебя увидел, тоже подумал, что у вас договорняк. Ну типа она тебя привела, ты такой – тю-тю-тю, я зайчик, бла-бла-бла. Понял? Ну потому что… Ну вот где вы с Янкой познакомились?
Как минимум одного из Яниных бывших Саша знал хорошо. Того самого разбитного Лёнечку, и да, Дима был прав. Понятие «отброс» его в целом характеризовало достаточно полно.
– В баре.
– Тю! Реально? В баре? Как ты попал-то в бар? Шел в библиотеку и ошибся дверью?
– Практически.
– Ну вот. А потом я понял: нет у вас никакого договорняка. А ты настоящий. Еще раз – любишь Янку?
– Да, – соврал Саша.
– Ну и правильно. Люби.
12
Лера сидела на кухне и грызла яблоко. Мама сновала туда-сюда, хлопотала, готовила завтрак. Дурацкий Слава дрых в спальне. Что, черт возьми, произошло вчера ночью? Это точно был не сон? Боже, конечно же, это был сон, ну Лер, не выдумывай! Но если это был сон, почему тело болело, как после заплыва в бассейне? А руки? Как после тридцати, нет, сорока отжиманий. Лера помнила ни с чем не сравнимое ощущение легкости. Помнила, как раз за разом ее покинула злоба и как она разом всех простила.
И она сделала шаг туда… Поначалу она начала падать, но потом воздух ее словно бы подхватил, и она как бы… полетела? Она сначала не поняла, что происходит, но потом начала грести, как если бы она плыла, раз, раз, раз, раз, и даже отплыла на какое-то расстояние от окна, и… и это было даже не страшно. Не очень страшно. Наоборот, было как-то… спокойно. Как будто так и надо. Как будто Лера всю жизнь только и делала, что летала среди многоэтажек. А вот теперь руки болели. Очень сильно. Что же получается, это все было? Что ж получается? Лера. Умеет. Летать? Бред. Этого не может быть, потому что этого не может быть.
– Ешь давай.
Задумавшись, Лера не заметила, как мама поставила перед ней тарелку с яичницей.
– Сделала, как ты любишь. Желток жидкий. Ешь. И это…
Мама вытерла руки жирным кухонным полотенцем, повесила на дверку плиты. Села напротив Леры. Вид у нее был виноватый.
– Ты нас извини за вчерашнее. И меня, и Славку. Мы это… ну, выпили вчера. Я разошлась чего-то. Обозвала тебя. Нет, ну ты, конечно, палец о палец не ударишь, по дому ничего не делаешь, только в своей комнате сидишь, ну и ладно. И учеба эта. Ну кому она нужна, учеба-то. Честно. Ты девка красивая. Видная. Замуж выйдешь. Муж тебя и такую любить будет. А готовить… готовить сам научится. Если припрет. Это дело наживное.
«Мам, я вчера хотела умереть. Мне было так плохо, что лучше умереть. Умереть, чтобы никогда больше не видеть дурацкого Славу. Нет, лучше пусть он умрет. А вместо этого…»
Конечно, ничего этого маме не скажешь. На краткий миг Лера даже захотела рассказать все, поделиться своим открытием, но не стала. Мама, чего доброго, засмеет. А вдруг и вправду весь полет был не по-настоящему.
После завтрака Лера отправилась в душ. Разделась, оставив груду одежды на полу, встала под горячую воду. Она пыталась нащупать хоть какие-то изменения в теле, дотянулась руками до лопаток, пропальпировала их пальцами – бесполезно. В районе лопаток ничего не чесалось и крылья вроде не росли. А из Лериной кожи не пробивались перышки – только тоненькие волоски на руках. Лерино тело пока не изменилось. В оборотня она не превращалась. Ни в кого она не превращалась. Лерино тело вчера ночью летало над районом.