Небесное тело

И что ему делать с таким количеством свободного времени? Бабушка считала свободное время уделом бездельников. Поэтому у Саши его не было с детства. Он либо учился, либо читал книги, либо снова учился. Майя Анатольевна презирала праздность всей душой. В Сашиной жизни было только два момента, когда он позволил себе отдохнуть, и по злой иронии судьбы оба этих момента были связаны с похоронами, в первый раз – Ани Красун, во второй раз, разумеется, бабушки.

Вот как обычные люди проводят свой досуг? Обычные, не Гриша (он по ночам играет в «Варкрафт») и не Марк. Чем по ночам занимается Марк, Саша предпочел бы не знать.

В субботу Саша решил сходить в клуб. Ему уже исполнилось восемнадцать, и нет никого, кто может это запретить.

Клуб назывался Naked and Famous, и это название очень смущало Сашу, так как знаменитым он точно не был, а уж голым быть не хотел и подавно. Клуб этот находился где-то в районе метро «Университет».

Саша забрал из бабушкиной заначки три тысячи рублей. Приоделся – надел белую рубашку, которую приобрел специально для ЕГЭ (какая странная ирония судьбы), новые джинсы, купленные бабушкой незадолго до ее смерти, вместе все смотрелось даже неплохо. На ноги – не очень новые, но вполне цивильные «вансы», по идее, должно прокатить. Вот бы еще без очков обойтись, старомодные очки портили весь образ, но, увы, без очков Саша обойтись не мог. Конечно, хотелось проехаться на такси, благо деньги все-таки были, но Саша решил пока воздержаться от дополнительных трат. На такси мы поедем домой. В клуб он поехал на метро, тут было всего несколько станций. Приехав на место, Саша, конечно, удивился. Он-то прежде никогда не был в клубах, поэтому думал, что Naked and Famous – это прямо КЛУБ, то есть нечто пафосное, с официантами в белых рубашках, красивыми девушками, похожими на Настю Задорожную из сериала «Клуб», а само помещение выглядит как нечто просторное с зеркалами, гигантскими софитами и чем-то таким ослепительным. Словом, все свои знания о подобных местах Саша почерпнул из телевизора, и стоило признать, что единственным человеком в белой рубашке здесь и был Саша. Официантов здесь было штуки три от силы, потому что это же клуб – сюда приходят выпить и потусить, а не пожрать.

«Голые и Знаменитые» представляли собой – э-э-э – подвальчик, крохотный подвальчик с низким потолком. С потолка свисали тусклые лампочки, слева было несколько круглых столиков, где уже выпивали какие-то типы, справа – маленький танцпол, а посреди этих двух полюсов разместилась барная стойка со скучающим барменом, который (оказывается, киношники все врут) просто стоял и скучал, а стаканы не протирал. За спиной у бармена была подсвеченная светодиодами, как в отделе элитного алкоголя, витрина. В «Перекрестке» на Покрышкина было что-то типа такого.

Саша подошел к барной стойке.

– Попробуйте шоты, – подсказал бармен.

И Саша попробовал шоты. Он пил какую-ту дрянь, пахнущую микстурой от кашля, потом еще какую-то дрянь, пахнущую микстурой от кашля, только более горькую. Потом ему налили какой-то сладкой, но очень крепкой ерунды.

И все это время, пока он пил, сидя за барной стойкой…

…слева выпивали…

…справа танцевали…

И бумбумкала странная, очень квадратная, очень назойливая музыка. Часть из этой музыки Саша уже когда-то слышал. Вот какие-то духовые заиграли, и призывный мужской голос сладко заговорил что-то типа here’s my key philosophy a freak like me just needs infinity.

Саша уже заметно так опьянел, его немного пошатывало, ощущение, будто бар превратился в палубу корабля, и… Но даже в таком колеблющемся состоянии он пытался расслышать, о чем поют эти неведомые люди поверх оглушающего бита, и тексты как-то очень быстро проникали в его мозг, разом разрушая языковой барьер.

a freak like me just needs infinity

Точно. A freak like me. Даже компьютерный голос поверх драм-машины знает, что он, Саша, долбаный фрик. Вселенную-то не обманешь, е-мое.

Вокруг Саши были какие-то девчонки. Кофточки с пайетками, голые загорелые животы, украшенные пирсингом, узкие джинсы. В какой-то момент (было уже далеко за полночь) Саше стало плохо. Прямо очень плохо. До этого он успел познакомиться с девчонками, записал штук пять телефонов, точно, девчонки, вот же Ира, Лена, Яна, Ма… Маша? Или Даша? Там блондиночка еще была, веселенькая такая… Блондинка же Маша, да?

И вот ему стало плохо, нет, не из-за алкоголя, что вы, что вы, не так уж много он и выпил, а из-за музыки, да, слишком уж громко бумбумкала музыка, что-то там Feels like insomnia, ооо, like insomnia…

Инсомния – это же бессонница по-английски, да? Ну вот, бабушка права была… пригодился английский. И да, музыка, невыносимо громкая невыносимая музыка… И Саше стало плохо, и Саша ушел сначала в туалет, чтобы проблеваться, но там он увидел девчонок, девчонки стояли, ржали, одна губы красила, красной помадой, ярко-красной помадой, как кровь, блин, и они ржали, они ржали, девчонки, разумеется, они ржали над ним, над Сашей, и зеркала в туалете были такими огромными, и поначалу Саша подумал, что он ошибся и зашел в женский туалет, и сразу вышел, и пошел искать мужской, но не нашел, и ему становилось все хуже и хуже, корабль все шатался и шатался, морская болезнь, наверное, и Саша вышел наружу, вышел в бесстыдно-восхитительную наружу, а там и звезды ярко светили, и фонари горели, и Саша вышел, и нашел даже урну, и начал туда блевать, блевать, блевать, потому что плохо, очень плохо, а музыка все равно бумбумкала, и опять какой-то высокий мужской голос пел свое про инсомнию, и Саша выблевал уже всю еду, и весь алкоголь, и все орешки, да, он закусывал орешками, и все думал, что щас он выблюет эту музыку, а музыка все звучала и звучала. И тут какая-то девчонка подошла, видимо, из тех, с которыми он познакомился, и протянула ему влажную салфетку, чтобы он вытерся, и протянула потом еще одну, и еще одну, чтобы Саша стал совсем уж чистым, и он стал чистым (во рту, правда, словно кошки насрали), и спросил девушку, как ее зовут, Леди Гага, ответила девушка и протянула Саше жвачку, и Саша сказал спасибо.

А что было потом, Саша не запомнил. Очнулся он на следующий день, заметно после полудня, в своей кровати (как добрался-то?) с мучительной головной болью и невыносимым похмельем. Дома нашелся цитрамон, дома нашелся аспирин. Дома нашлась тишина.

– Ну что, отдохнул? – спросила в понедельник Соня.